Кровь Енисея

Они остановились в шаге позади неё, и ужасно знакомый голос произнёс:

— Госпожа Иванова, я принёс то, что вы просили.

— Спасибо, — кивнула Майя.

Агент в строгом чёрном костюме подошёл к ней, обойдя Лену слева. Она не успела разглядеть его лицо. Майя взяла коробку и открыла её. Она достала знакомое ожерелье — то самое, которое Лена потеряла во время битвы с Григорием.

Наступил момент напряжённого молчания. Лена почувствовала, как её сердце на мгновение остановилось.

— Думаешь, ты сможешь справиться с этим? — спросила Майя, поднимая ожерелье, которое светилось мистическим светом.

Лена не ответила сразу. Её взгляд был прикован к ожерелью. В этот момент она осознала, что её судьба висит на волоске.

— Я справлюсь, — твёрдо ответила она, её глаза встретились с глазами Майи.

Майя едва заметно улыбнулась.

— Тогда начнём. Ты должна научиться контролировать эту силу, прежде чем она начнёт контролировать тебя.

— Огненное сердце Енисея.

— Это, — она посмотрела на Лену, — должно быть возвращено в музей как можно скорее, — она передала ожерелье девушке.

Лена взяла его дрожащими руками. Оно пульсировало теплом в её ладони, словно было живым.

— Как? — спросила она растерянно. — Я думала, что ожерелье без духа в рубине — просто красивое украшение.

— Сосредоточься, и увидишь, — мягко сказала Елена. В её голосе слышалась нежность.

Лена закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. Она почувствовала, как сила в ней поднимается и нежно ласкает камни.

— Подождите, — внезапно прервал их агент, который принёс коробку.

Лена открыла глаза и ахнула от удивления. Перед ней стоял не агент Хранителей, а хорошо знакомое лицо.

— Малах? Ты? — воскликнула она. — Что ты здесь делаешь?

Малах криво улыбнулся. В его глазах блеснуло что-то, что Лена не могла разгадать.

— Выполняю свои обязанности, конечно. Как агент под прикрытием Совета теней.

Майя устало вздохнула. Казалось, будто тяжесть всего мира лежит на её плечах.

— Я хотела подождать с этой частью, но, видимо, у нас нет выбора.

Лена растерянно посмотрела на Игоря и свою мать, ища какого-то объяснения. Но они выглядели такими же удивлёнными, как и она.

— Но... почему? — спросила она наконец. Её голос дрожал от смятения и гнева. — Зачем весь этот обман?

Малах шагнул вперёд. Его глаза были серьёзными, почти грустными.