Тонкий лед

Я в который уже раз ощутил себя бесчувственным болваном. И согласился подождать. А что мне еще оставалось делать? Не выставлять же Лану на улицу, понимая, чем это может ей грозить?

О ее семье мы больше не заговаривали. Знаю только, что несколько раз она писала кому-то из дальних родственников – но ответа так и не получила…

Вместе с девушкой в мое жилище вошли тепло и уют. Те самые, которых невозможно добиться даже с помощью лучших оформителей и авторской мебели. А она… она согревала меня изнутри одним своим присутствием.

И я внезапно решил полностью отпустить ситуацию. Будь что будет! Я просто устал от одиночества.

Лана, несмотря на свою кажущуюся сумасбродность, замечательно подметила эту черту моего характера и сумела на ней сыграть. Впрочем, я сам позволил ей, с невиданной доселе легкостью наплевав на собственные запреты.

И пропустил тот момент, когда между нами пробежала искорка взаимности. Она как-то незаметно переросла в пламя и попыталась согреть мою душу… Лучше уж маленькая и донельзя любопытная синичка, уютно устроившаяся в ладонях, чем холодное одинокое небо.

Лучше практически неумолкающее щебетание, нежели игра в молчанку с зеркалом. Лучше постоянные расспросы, от которых уже не знаешь, куда деваться, чем темная пасть выстывшего за день дома… И не важно, что разговоры по большей части банальны, ведь самое главное прячется не в них, а в паузах между словами.

Прости, я наверняка выгляжу очень глупо. Увы, никогда не претендовал на особое остроумие – что бы там ни говорили о происхождении.

Не каждому это дано – гореть ярко и высказываться метко.

Прошедшие годы… Люди, называющие меня «молодым человеком», глубоко ошибаются. Я не все помню из событий той проклятой ночи, когда погибла Магда, но одно знаю точно – пройдя через нее, я постарел лет на тридцать-сорок, и эту потерю уже никто не восполнит. Теперь глубоко внутри сидит старый развалина-дед, который, время от времени, пытается контролировать мою жизнь. И он изо всех сил поощряет мое вынужденное одиночество.

Нет, у меня, конечно, есть знакомые – ведь без общения можно сойти с ума. Многие из них – и в первую очередь, женщины – считают меня привлекательным и строят разнообразные версии о том, как протекает моя личная жизнь. А я позволяю.

Согласись: мало кто поверит, если я признаюсь, что почти ежедневно задерживаюсь до десяти-одиннадцати вечера в своей лаборатории. Трудоголизм? Ненормальность? Неважно, зато какой повод для сплетен!..