Тонкий лед

Причем, на выбор: я мог или вылечить найденыша, или сделать так, чтобы ее смерть была не такой уж мучительной...

Она долго не могла сообразить, где находится, и мне пришлось терпеливо объяснять это раза два или три, что отнюдь не настроило меня на доброжелательный лад. Свою лепту внес и ужас, который появился в ее глазах, когда, очнувшись, девушка увидела мое лицо в обрамлении полумрака. Понимая, что она не виновата в своих страхах и беспамятстве, я старался сдерживать растущее раздражение – зачем пугать гостью лишний раз?.

.

Ее звали Иллана, и с возрастом я почти не ошибся – недавно ей исполнилось восемнадцать. Повзрослев на год, эта милая барышня почувствовала себя достаточно взрослой и решила посмотреть на Аншир в компании одного из шапочных приятелей. Ну, и посмотрела – со всеми вытекающими… Что лишний раз доказывает правило: «Не доверяй случайным знакомым».

Не люблю чужой глупости – наверное, в память о собственной. Но тут мне отчего-то стало жаль наивную девчонку, и я решил побыть для нее добрым гением – так, совсем чуть-чуть.

Избавить от последствий переохлаждения, немного притушить… прочие «прелести». Поработать с сердцем тоже было интересно, но тут стоило проявить особую осторожность.

Не буду вдаваться в подробности, мама, но я сделал то, что хотел. Вылечил ее – незаметно для самой пациентки. Со стороны эти сеансы были похожи на обычные прогулки и разговоры – то, что принято называть «магией», сложно увидеть. Да, никчемные фокусы для толпы бывают яркими, а вот настоящие вещи замечают только единицы.

Знаешь, любой дар, даже самый гадостный, похож на монету: аверс и реверс, виноградные плети и витязь разящий. Жизнь и смерть, по большому счету. И ты посередине, точно путник на развилке, застывший перед выбором…

Спустя некоторое время Лана написала своим родителям. На восьмой день после этого в мой дом, поеживаясь от холода, прибыл ее отец – крупный и основательный человек с одышкой и большими амбициями. Господин Шедде окинул беглым взглядом мою домашнюю одежду, скупо поблагодарил и забрал девушку.

И сразу, даже не переступив порог дома, начал ее отчитывать. Его хриплый прокуренный голос еще долго слышался на улице – казалось, этот господин решил сообщить всему миру, какой дурой уродилась его дочь.

Когда они уходили, я долго стоял в дверях, провожая взглядом тоненькую фигурку, пока та не исчезла за поворотом. В голове бушевал хаос, не позволявший понять, что же такое важное я упустил из виду.