Там, где чудища живут

— Конечно, ты не знаешь, — усмехается она, но как-то по-учительски, без следа иронии. — Потому что это не персонаж, а наш, в данном случае наш с тобой, пациент. И с ним надо что-то делать.

— Какой же это пациент? — полушутливо возражаю я, заглядывая живой статуе прямо в глаза. — Ему даже денег в шляпу набросали. И что-то мне подсказывает: ты зря не рассказала, чем вы занимаетесь, потому что пока я не понимаю, как со всем этим может быть связано коммунальное хозяйство.

— Да никак, забудь об этом, — отмахивается Энже.

— Просто надо было отнести себя к какой-то сфере, а эта удачно и вовремя оказалась под рукой. Ты лучше включись наконец и погляди на него как следует. Как полагаешь, что случилось?

— Полагаю, что ты разыгрываешь новичка. И ещё — что мы мешаем уличному артисту зарабатывать свой хлеб. Вот и всё. Безумно страшное преступление, но, кажется, это мы с тобой здесь на самом деле преступники.

Ответный взгляд, который в меня вонзают как кинжал, нельзя назвать ни укоризненным, ни злым. Больше всего это похоже на сочувствие или недоумение, а может, всё сразу, как если бы я признался, что не знаю, как сложить два и два.

— Я не просила шутку, — наконец говорит моя будущая коллега, так, кажется, и не справившись с эмоциями. — Посмотри и скажи, что ты об этом думаешь. О нём, сейчас — и ничего лишнего. Твоя практика, не моя.

— И что будет, если не скажу, выгоните меня?

— Может, и выгоним, — равнодушно соглашается она. — А может, наоборот, насовсем оставим себе, чтобы как следует проникся и не задавал больше глупых вопросов.

Так что ты видишь?

— Статую, — послушно озвучиваю я то, что вертится на языке. Ужасно хочется съязвить, поскольку любые запреты всегда вызывали во мне исключительно желание их нарушить. — Живую статую. Отличного актёра, не реагирующего даже на этого дурацкого комара у него на ухе. Пять баллов и выход на бис, пожалуйста.

Скепсис не помогает мне. Произнося слова вслух со всей уверенностью, я, тем не менее, чувствую, что просто не могу быть прав. Но и сдаваться так быстро не планирую — в конце концов, она ведь спросила, что я об этом думаю, а думаю я ровно то, что сказал, пока кем-нибудь здесь не доказано что-нибудь другое.

Успокаивать себя таким образом мне приходилось не раз и даже не десять, но в данном случае убеждения совсем не срабатывают. Просто ни капельки.

— Ага, видишь, — с удовольствием констатирует Энже. — Вот ты и понимаешь. И никаких вопросов не надо, правда?

— Если честно, не очень-то понимаю.