Бакэнэко

Герман устраивается на остатках свитеров — кто-то принёс их в подвал и устроил местным кошкам подстилку.

— Мррр!

Его начинают вылизывать. В дальнем углу вспыхивает огромный зелёный глаз. Его владелец может поспорить размерами с Германом. Кот внимательно наблюдает за рыжим — им приходится терпеть друг друга.

— Почему вы спасли меня?

Герман приблизился к Баро. Тот действительно напоминает цыганского барона — чёрный, в белых элегантных перчатках, кустистые брови, хитрый блеск единственного глаза.

— Ты звал, а мы тебя услышали.

— Что хотите за моё спасение?

— Ничего.

Герман наклонил голову набок.

— Вы же знаете кто я, — рыжий вспомнил Франта.

— Иначе бы мы тебя не услышали.

Баро зевнул, демонстративно оголяя клыки.

— От такого, как я, всегда что-то хотят, — задумчиво произнес оборотень.

— И ты даёшь?

Чёрный посмотрел с любопытством.

— Просьба просьбе рознь.

— Я так и думал, — Баро начал умываться.

Герман отошел от местного вожака. Он успел достаточно окрепнуть и теперь значительное время проводил на улице.

В ту ночь его далеко утащили. С Иваном он дрался в частном секторе. Здесь же был типичный район многоэтажек. Такой похожий на его собственный. Только в районе Германа не жил Баро.

Рыжий выбрался из подвала и осмотрелся. Знакомые клумбы, знакомые дома, абсолютно чужие люди. В эту пору их было совсем мало. Несколько школьников, наверняка удравших с урока. Две женщины с сумками, идущие от продуктового магазина и беседующие. На другой стороне улицы мужчина выгуливал терьера.

Герман проводил собаку безразличным взглядом и принюхался к запахам.

Сверху тянуло жаренными котлетами. Кот дернул ушами, прислушиваясь. Вот на сковороде затрещало масло, запах котлет усилился. Рыжий сморщил нос — аппетитный аромат смешался с вонью мусорных баков, стоявших в отдалении.

Герман потянулся, пробуя по очереди каждую лапу, проверяя все свои мускулы.

— Мама, смотри — киса!

Рыжий дёрнул головой в сторону раздавшегося голоса.

Девочка была маленькой. Гораздо младше его хозяйки, когда они встретились. Она тянула державшую её за руку маму в сторону Германа.

— Рыжий! Как мои веснушки!

Герман поднял лапу и начал тщательно вылизывать подушечки, выпуская иногда когти.