Бакэнэко

Ещё вчера, рыжий это знал, он не смог бы сделать подобного — сил не хватило. Сейчас многое изменилось.

Герман знал с чего ему начать поиски.

Выбравшись из дома во двор, рыжий внимательно оглядел стену и крышу.

Потом он в несколько сильных прыжков забрался наверх и устроился на коньке.

По округе разнеслось громкое мяуканье, перерастающее в кошачий вой.

Рыжий повторил призыв несколько раз. Потом, сосредоточившись на образе, увиденном в мёртвом зрачке Кати, Герман зажёг перед собой сразу несколько зелёных огоньков.

Внутрь каждого он поместил дрожащее отражение бородатого лица. Махнув лапой, кот отправил огоньки в разные стороны.

Потом, не задумавшись даже на секунду, рыжий спрыгнул с крыши прямо на землю.

В траве раздавались шорохи — с наступлением сумерек мелкая живность вышла из своих укрытий.

Это хорошо — решил Герман. Он ощутил нарастающий голод. Когда он последний раз ел? Вчера перед тем, как отправиться гулять по посёлку. Чудесный дорогой корм — подарок на день рождения. Что ж, это было в другой жизни.

Сейчас ему предстояло вспомнить, как охотиться на мелкую добычу. Заодно следовало опробовать свои новые возможности — понимание которых постепенно раскрывалось перед ним.

Приближение к участку гостей, Герман ощутил заранее. Шли двое. Один двигался лёгкой кошачьей походкой. Второй ступал тяжелее, но тоже не был человеком. Гости были далеко. Рыжий дёрнул ушами, потом рванул зубами истерзанную тушку вороны, пойманную им незадолго перед этим. Сбивая в прыжке чёрное тело, впиваясь в яростно каркающий комок перьев когтями и зубами, Герман представлял себе ту самую ворону, что смотрела на него через стекло городской квартиры.

Злость быстро уступила место голоду. Рыжий принялся насыщаться, внимательно прислушиваясь к происходящему в округе. Он ждал — откликнется ли кто-то на его призыв.

К моменту, когда гости зашли на заброшенный участок, Герман успел расправиться с большей частью птичьей туши. Остатки вороны теперь валялись брошенной грудой в дальнем конце двора. Рыжий сидел возле проёма в заборе, где раньше висела калитка.

Теперь о ней напоминали только ржавые петли, косо болтающиеся на остатках гвоздей. Герман тщательно умывался, приводя себя в порядок после яростной, наполненной дикими тёмными чувствами, трапезы.

Первым он увидел Малыша. Это стало неожиданностью для Германа. Он застыл, поднеся лапу к пасти, но забыв её облизать — высунутый язык продолжал торчать между зубов.

Из-за спины тибетского мастифа выглядывал второй гость.