Дочь артефактора

И чем он хуже Рязанцевых? Будет у него свой подопечный, а может, и вовсе усыновит сироту. Там будет видно.

Поиски твари продлились все три дня, вымотав мужчин четырёх кланов до изнеможения. Прочесали территорию вдоль и поперёк, каждое дерево осмотрели, каждую кротовую нору, ни следов, ни аспида самого не нашли. Вечером собирались решать — подпитывать купол магией, чтобы ещё дня два простоял или сворачивать уже поиски к лешему. Народ устал, обозлился от неудачи, вот-вот начнутся свары и выяснения отношений.

Арсен то выступал миротворцем, успокаивая горячие умы, то сидел над картой вместе с лидерами поисковиков. То пытался прощупать местность магией. Ему совершенно было не до сироты, который следовал за ним тенью.

В этот вечер Чернов вернулся в свой шатёр злой и уставший. Сирота тихонечко юркнул к своей лежанке, научившись уже улавливать настроение альфы.

— Возьми, — Арсен швырнул на стол целую пачку плотных листов, а сверху более бережно положил несколько угольков. — Порисуй, что ли.

Листы ему лисы предоставили, тоже запасливые оказались. А вот карандашей раздобыть не удалось. Но угольки нашлись, и то хорошо.

Сирота подобрался к невысокому столику, за которым они ели. Взял один лист и посмотрел на Арсена жалобно.

— Хотите, я вам другого аспида нарисую? — спросил негромко.

— Какого это, другого? — равнодушно спросил Чернов, заняв кресло — тоже подарок барсов. — Они что, все разные были?

— Тот, который сбежал, другой, — подтвердил мелкий поганец.

Арсен рывком сел в кресле, уставившись на будущего подопечного, как на врага.

Они три дня гоняются за рогатой тварью, а она другая?

Впрочем, подавить гнев сумел быстро и махнул рукой сжавшемуся сироте.

— Рисуй, бессовестный мальчишка! — произнёс почти спокойно. — А после скажешь мне своё имя, а если не помнишь, придумаешь. Хватит уже быть сиротой и меня позорить.

Пацан засопел и взялся за уголёк. Рука опять порхала над бумагой с немыслимой скоростью. И фигура получалась совсем другая, без всякой бычьей головы, почти человеческая, даже пропорциональная, разве что уши вроде эльфийских, длинные, заострённые.

А судя по закрашенному телу и лицу, на котором белыми оставались лишь белки глаз, другой пришелец оказался чернокожим. Портки на пришельце Сирота тоже изобразил, короткие, чуть ниже колен — единственная деталь одежды. У первого чудовища никакой одежды не имелось вовсе. Тщательно парень вырисовывал пальцы на ногах, по шесть на каждой, а не копытца.