Каникулы не в радость

– Александра, конечно, и со мной бывала откровенна, но меня она знает с детства, а Найси с ней знакома едва ли пару дней, да и то едва-едва, а тут такое. Даже если Найси просто оказалась в нужном месте в нужное время – меня это удивляет”.

***

Кабинет главы российской Инквизиции не поразил воображения младших магов, однако и порядком озадачил.

Больше всего представшая перед ними картина напоминала архив: длинное просторное помещение, чьих стен почти не было видно за двумя высоченными стеллажами, уставленными множеством папок и книг, и заполненными аккуратными рядами свертков и свитков.

– Н-но… мы же практически в подвале, разве нет?! – едва слышно удивилась Найси, обращаясь к Ариману. – Да и вокруг ветингвета пусть и небольшой, но город! Я, конечно, не раз видела, что магия может немало (все же не первокурсница), но чтобы так…

И лишь обернувшись назад, к дверям, можно было удостовериться в том, что стены кабинета просто и незатейливо выкрашены в бледно-зеленый цвет.

Центральную же часть кабинета занимал почти такой же, как и у Воронцова Т-образный стол. Рассчитан он был, не считая самого хозяина кабинета, на десять человек, так что за ним свободно разместились все – и группа Харта (в которой так и осталось шесть человек), и Егор (Ариман так и не смог взять в толк, кто он, хотя и уловил, что не инквизитор), и троица российских инквизиторов.

Сам же глава российской Инквизиции, носящий имя Николай, восседал во главе стола, сцепив пальцы в замок и со спокойной деловитостью оглядывая собравшихся коллег. Мужчина лет сорока на вид, с чуть прищуренными глазами, с короткими каштановыми волосами и такого же цвета аккуратной бородкой, с узким багровым шрамом сбоку шеи, одетый в бордовый свитер и джинсы.

– Что ж, можно начинать наше совещание, – заговорил он, расцепляя пальцы и кладя руки перед собой. – Благодарю, что так быстро прибыли, господа, хотя не могу не отметить, что ждал более серьезной поддержки. И отдельно меня не радует отсутствие некоторых бумаг на ваших практикантов.

– Недостающие бумаги прибудут позднее, – отозвался Шон. – А самое важное Егор уже передал.