Доля Пути: Лето.

Быстро обшарив его карманы, я нашёл бумажник, айди паспорт в нём, небольшой складной нож и не дешёвый телефон-раскладушку, какие любят деловые люди — чтоб был надёжный, удобный, с хорошей камерой, не для развлечений короче. Рассовав всё найденное по карманам штанов я снова изобразил основу «Пепла», добавил в неё ослабленный «Тригуб» и раскрыл над трупом. Здесь объём побольше, поэтому предварительно я пустил в свою Волю долю «Благо», но, всё равно, жаром пахнуло не слабо — я почувствовал.

Последний штрих — отойдя к двери, я отмахнулся рукой и сымпровизированная на ходу Вязь, из долей «Благо», «Сугуб» и «Быстр», создала короткий шквалистый порыв ветра, который разметал то, что осталось от тела, по самым дальним закоулкам подвала.

Пахло здесь, и до моего прихода, не очень, а до утра, думаю, местная "атмосфера" вернётся к норме.

Быстро осмотрел изъятое имущество убиенного. Проживал он в том самом городе, куда меня приглашала наследница Семьи. В столице, конторские не жаловали кровососов и перевёртышей — ещё в первые две Волны произошёл почти тотальный исход выживших представителей этих видов.

Кто-то поменял гражданство, многие переселились в столицу древнюю и её окрестности. Я что-то слышал о том, как Семья привечает и тех и других под своей эгидой.

Мельком просмотренный список контактов в телефоне тоже ничего не дал — записей вроде «Патриарх улья» или «Глава Семьи» не было. Странно, если бы были. Пара обычных банковских карт, несколько визиток, на которых ничего, кроме имени и номера телефона.

В общем, тёмная лошадка. Немного посомневавшись, я испепелил всё, кроме паспорта и телефона, которые решил оставить до завтра.

Когда вернулся в квартиру, сначала не поверил глазам — если убрать обломки каркаса зеркала и сильно не приглядываться, то прихожая была почти в идеальном состоянии. Ни одного пятнышка крови, ровная поверхность входной двери, вешалка висит, как новая и только несколько трещин на обоях пытаются намекнуть на правду. Ай да до́мник, ай да.

.. молодец.

— До́мник! Долг перед тобой — моё слово.

И только еле слышный шорох, со всех сторон, как вдох — долг Знающего обещан, слово услышано.

Забытьё, в которое я отправил Марину, должно продлиться ещё больше часа. Закинув вещи в стиралку, я умылся, принял душ и надел всё чистое — моей одежды в этой квартире было достаточно. А потом, сидел на погруженной в темноту кухне, у приоткрытого окна. Обновив «Дозор», я курил трубку и "слушал" улицу.