Доля Пути: Лето.

Слугой ты быть не можешь, но другом Семьи, союзником — вполне. У нас уже есть один искусник среди друзей — это честь для обеих сторон. Придёшь?

Она говорила, а у меня в ушах звучали крики настигающих меня убийц, язык которых так похож на родной язык вот этой девушки.

— Никому не дано заглядывать в будущее, но сейчас, я скажу... нет. Не приду.

— Почему?

Я молчал. Она снова улыбнулась.

— Искусник... Лгать не можешь, а правду говорить не хочешь. Но ты прав — будущее не открывается даже богам. Я прошу тебя вспомнить о моём приглашении, когда ты достигнешь третьего порога.

Подумав, я кивнул.

— Эта группа твоя?

— Я... участник этой группы.

— Уверена, ты не знал, что эта земля принадлежит моей Семье. Какая до... часть добычи причитается тебе, — она мельком глянула на Антона и Машу, — и твоим людям?

— Одна пятая.

Она снова засмеялась, но тут же оборвала смех и оглянулась на Баходира. Резко и насмешливо что-то выговорила ему и повернулась обратно.

— И ты согласился?

— У меня нет опыта, а группа ведьмака согласилась нас взять в этот опасный рейд, где я очень многому научился.

И снова этот взгляд бездонных чёрных глаз.

— Хорошо. Ты и твои люди — можете забрать свою часть. Что скажешь?

— Скажу, что нам придётся делить на десятерых гораздо меньше, чем мы рассчитывали.

Она даже ногой топнула, её красивые губы скривились от досады:

— Я прикажу своим слугам доставить тебя, твоих людей и вашу собственность в ваш город.

Я покачал головой.

— Я не знал, что это чужая земля, но это — не оправдание. Ты выиграла поединок — вся добыча твоя.

Она резко развернулась и зашагала к своим. Я, признаться, слегка выдохнул, но три доли для Вязи держал в уме. Девушка дошла до середины, остановилась рядом с Женей и Умаром, снова резко развернулась ко мне и указала рукой на баулы перед нами:

— Эта мелочь того не стоит.

Мой внутренний хомяк аж икнул обалдело.

— Вот моё слово и это — слово Семьи. Забирайте всё, что... добыли. Возвращайтесь в свой город и больше не нарушайте границ, которым много веков.

Сказать, что я офигел — ничего не сказать, но "кирпич" на лице сохранил. Надеюсь.

— У меня нет и не может быть претензий к твоей Семье, дитя стихии. Надеюсь, в будущем, если наши пути пересекутся, встреча пройдёт в более дружеской обстановке.

Стихийница медленно поклонилась мне, а я ответил ей тем же. В этот раз, она не смеялась.