Искра и Нить

— А должен был позволить ей упасть?

— Он же обжегся, дебил! — суетится возле облитого девчонка, к которой я ещё не притронулся. — Одежду испортил. Теперь новую покупать.

— Ты молодец. Хвалю, — взяв за руку спасенную девушку, мой новый знакомый притягивает её к себе. — Но Тимоха из небогатой семьи. Футболка испорчена: приобретать придется… Ему ни к чему эти лишние траты.

Делаю вид, что не замечаю намёка.

— Ага. Зачем растрачивать родительский бюджет по пустякам, — поддерживаю я. — Он мальчик, вроде, большой.

— Не-ет, Коля. Так не пойдет, — разминает кулаки собеседник. — Тебе придется заплатить. И за одежду испорченную, и за моральный вред. И за здоровье, тоже надо бы подкинуть. Тебе ведь плохо, Тимоха?

— Очень плохо, Захар, — мерзким голоском шипит облитый, растягивая футболку, чтобы снять.

— Вот видишь, я прав, — усмехается Захар.

Пожимаю плечами:

— По одежде ответил уже. Моральный вред, гм… Не занимался бы ты ерундой в этой толкучке, — развожу я руками, указывая на народ в помещении, который успел обратить внимание на нашу перепалку, — ничего бы подобного не случилось.

Смотрю на девчонку, которую спас. Та кивает на автомате.

— Кристина? — басом проговаривает здоровяк.

Бросив испуганный взгляд на Захара, девушка часто крутит головой

— А за здоровье скажу… раз ему плохо, — указываю на ту, что первой заорала на меня. Оцениваю пухлые алые губы: — Пусть сделает ему хорошо.

Сообразив, к чему я клоню, девчонка густо краснеет, беззвучно хапает ртом. Наконец выдает:

— Нет, ты точно, — она пару раз хлопает себя по лбу, — законченный дебил! Захар, ну что ты стоишь? Че-нибудь сделай уже!

Грустно молчу:

«Фу, хабалка! Ну, такую бы я не растлил. Мне нравятся чистые, красивые души».

Глава 8

Захар глядит на зевак в кофейне и на что-то решается. Смотрит в направлении парня, который так и не принял участия в перепалке. Замечаю, как ловит от него легкий кивок.

— Конец тебе, Коля, — угрожающе шепчет Захар и резко двигает рукой, стараясь взять меня за грудки.

Прежде, чем я успеваю хоть как-то ответить, его запястье перехватывает другая ладонь, раза в два больше. Пальцы паренька бесцельно сжимаются в воздухе.

— Захар Антонович, не стоит здесь руки распускать, — спокойно говорит Добрыня откуда-то сбоку, но в голосе его звенит убедительная сталь.

Пару секунд они меряются взглядами.