Токката Баха в заброшенной деревне | XLVIII

— По трассе подбросишь? Мне в деревню мою, она километров через сорок будет.

Киваю, мужик открывает дверь, садится, отряхивает ноги.

— Ты человек хороший, нечего тебе мою земельку в машину нести.

— Договорились, едем?

Он кивает, я трогаюсь. Мужик в лёгких брюках, сильно потрёпанной рубашке, сверху пиджак. Цвет не ясный, то ли серый, то ли бывший чёрный, который перекрасило время. Лицо такое же: фирменный макияж русской глуши и бесконечной работы. Мужик из деревни, как вечный вопрос жизни: кто он и как выжил.

— .

Второй раз за ночь будто просыпаюсь. Начало истории я прослушал, надо будет переспросить.

— Слушай, шеф, а можно я выпью?

— Можно, но без фанатизма.

— Мне с фанатизмом и нельзя.

Он забирается рукой куда-то внутрь своего пиджака. Достаёт оттуда открытый стакан и кусок чёрного хлеба поверху. В салоне запахло спиртом.

— Ведь, как известно, хлеб насущный нужен нам, дабы заедать тьму внутри.

— И то верно... Ты извини, конечно, но уж больно ты образованный для деревенского мужика, то Баха вспомнил, то вот философствуешь.

— Дык у нас вся деревня такая, есть вот баба одна, она вот в опере раньше выступала, как напьётся, ходит и арии распевает, а я учился...

Мужик не договаривает, залпом выпивает стакан, занюхивает хлебом, закусывает им же. Мой взгляд с мужика переходит на приборную панель, одна из рун треснула. Земелька эта его, водка из ниоткуда.

— Не вздумай дёрнуть крест-накрест рукой.

Я не планировал, если честно, но мужик знатно напрягся.

— А ты давно? Этого?

— Ну, если ещё приносят мне выпить да закусить, то, значит, помнят. А значит — не так давно, как мог бы.

— Это, спасибо, что земельку стряхнул с ботинок. Но имей в виду, я коврик всё равно потом перетряхну раз десять, постираю, а потом ещё раз десять перетряхну.

— Всё в порядке, я ж не пугать тебя сел, мне и вправду в деревню надо.

— А там все такие, ну, как ты?

— Не, это обычная деревня, я там родился, там и помер. Хочу пройтись напоследок. Уходить пора, временами себя забывать начинаю, точно пора.

— Тебя как, на въезде? Или к дому какому подвезти?

Сворачиваю в сторону деревни. Мужик молчит, смотрит по сторонам, как бы стараясь узнать то, что и так знал всю жизнь. А я пытаюсь вспомнить всё известное про общение с почившими.