Странные люди

Тут бы ему изобразить что-нибудь в духе «кончил и уснул», чтобы уйти от непростого разговора, но Юля знала его как облупленного и этому трюку всё равно бы не поверила… Так что Славик задумался и ответил:

— Давай я на работу устроюсь, и тогда обязательно…

Ему показалось, что он услышал тихий разочарованный вздох. Не более. Юля не шла на конфликты, не закатывала истерик, кажется, даже не повышала голос, по крайней мере, в его присутствии. Но всегда выходило так, что ему было страшно разочаровать её, сделать что-то по-своему.

— У меня есть деньги, немного, но на первый месяц и залог должно хватить… — Юля повернулась к нему, запустила в волосы свои пальчики, и Славик поплыл.

— Но я ведь… Я мужчина всё-таки, не могу жить за твой счёт! — пробормотал он, чувствуя, что ещё немного — и сдастся.

— Так что, может быть, рискнём?

Он первым впился в Юлины губы, что могло означать и согласие, и неопределённое «надо подумать», и тысячу других вещей.

«А может, я просто боюсь взрослой жизни? — убеждал себя Славик, изучая, как свет фар отражается в хрустальных подвесках люстры. — И мне только кажется, что я разлюбил её?»

***

Было у него и другое соображение, в котором Славик боялся признаться даже себе. Музыка, доносившаяся с той лесной поляны, музыка, пять лет сводившая с ума, стихла. Он по старой памяти прислушивался к своим ощущениям, ожидая, что зазвучит знакомая мелодия, но ничего не происходило.

С месяц Славик вообще не брал в руки гитару (тут мама и Юля поддерживали его), но, когда попробовал наиграть что-то из старого, это оказалось просто неплохо придуманной песенкой, не звало и не манило в другие миры. Тянущее чувство в груди пропало, он снова стал обычным человеком и мог начать жить с чистого листа.

Может быть, и любовь к Юле тоже пала жертвой ритуала на лесной поляне? Она спасала его, поддерживала, когда Славик был совсем слаб, но теперь больше напоминала о годах, прожитых в забытьи, между безумными грёзами и явью.