Странные люди

Запутанная гирлянда пластиковых цветов… Она безошибочно отыскала любимый фиолетовый, в котором перегорела лампочка, и дедушка заменил её автомобильной. Разноцветные шары, тоже пластиковые, сияющие изнутри зеркальным блеском, кружевные, местами скрученные медной проволокой. Самодельные ватные мухоморы и морковки, рассыпавшиеся в прах от одного прикосновения.

Ракушка лежала на дне второй коробки в окружении картонажных слонов, петухов и клоунов. От времени и влаги они расслоились на две половинки, но не пропали совсем.

При должном терпении их можно было склеить и снова повесить на ёлку.

Ирка сидела не дыша, боялась коснуться своего маленького чуда. Ей казалось, одно неловкое движение — и в руках останется только россыпь перламутровых осколков.

Дориан чёрной глыбой возник перед ней внезапно.

— Ну, нашла, что искала? — И прежде, чем Ирка успела возразить, своей лапищей схватил ракушку и поднёс к лицу, чтобы рассмотреть получше.

Сердце пропустило удар, другой — но с игрушкой ничего не случилось.

— Красивая, — протянул напарник, осторожно укладывая ракушку обратно, на подушку из ваты.

— Сейчас таких не делают. Надо беречь.

По местам они раскладывали шары уже вдвоём, и Ирке оставалось только удивляться, как Дориану удаётся так нежно обходиться с тонким стеклом. При его-то габаритах! Потом она вспомнила, как напарник щупал пульс у Славика, а перед тем — осматривал её ногу.

«Умеют же люди! — подумала она. — И нелюди тоже».

Коробки с игрушками они спускали долго, выверяя каждый шаг по скрипящей лестнице.

Спустили следом ёлку. Это было уже попроще. А в последнюю ходку Дориан просто скинул на пол пачку журналов, приговаривая: «Нам сегодня пригодятся».

***

После обеда позвонила мама Славика, отчиталась, что у них всё хорошо, кажется, даже перечислила всё, что съел в обед её ненаглядный сыночек. Дориан спросил, будет ли с ними вечером ещё кто-то, желательно крепкий и сильный. Женский голос в трубке затих на мгновение, потом полился потоком, из которого Ирка вычислила два имени — мужское и женское.

Внутри опять что-то болезненно дёрнулось. Она надеялась, что зоркий взгляд Дориана не заметит этого, но напарник, положив трубку, вдруг продекламировал:

— «То — чудище с зелёными глазами, глумящееся над своей добычей».

Ирка усмехнулась.

— Странный ты. Ёлок не понимаешь, людей не понимаешь, а Шекспира цитируешь. Почему так?

— Всякое в моей жизни бывало. Как-нибудь расскажу.

Они вышли из дома не очень поздно, часа в четыре, но сумерки уже успели сгуститься.