Странные люди

Еда в мисках стояла нетронутая.

«Опоздала. Увели, — с горечью подумала она. — Или отравили».

Для верности она заглянула на соседнюю улицу, но и там их бродячего пса не было. Не было его и в соседнем квартале. Он исчез в одночасье, будто корова языком слизнула.

***

Поздно вечером Ирка с туалетным ведром вышла во двор. Канализацию на их участок обещали провести на следующий год, а пока летом приходилось пользоваться скворечником на дальнем конце участка, а с наступлением холодов за шторкой в сенях воцарялся пластиковый гибрид унитаза и ночного горшка.

Дезинфицирующие смеси делали ежедневный ритуал выноса ведра чуть менее противным, но побороть брезгливость и тошноту до конца Ирке не удалось.

Было темно, только свет из окон столовой пятнами разливался по снегу. Ирка шла по своим же вчерашним следам, оттаявшим днём и подмороженным ночью, при свете фонарика в мобильном телефоне. Перекошенная дверь скворечника открывалась с трудом, пришлось погасить фонарик и спрятать телефон в карман. После нескольких попыток дверь поддалась, и Ирка протиснулась внутрь, отвернувшись, выплеснула содержимое ведра в дырку.

Приступ тошноты на этот раз был не слишком сильным. Она выскочила наружу, пнула дверь, впрочем, не слишком удачно.

«А ведь надо будет расчистить дорожку, пока совсем снегом не замело, — подумала Ирка. — Я совсем не знаю, как тут жить. Я никогда не жила одна в частном доме, не следила за газовым котлом в мороз, не раскидывала снег».

Она поскользнулась в собственном замёрзшем следе и упала навзничь, широко раскинув руки.

Туалетное ведро отлетело куда-то под яблоню. Ирка лежала на спине и думала про звёздное небо над головой, нравственный императив и подвёрнутую лодыжку.

Небо было большое, глубокое, с редкими крапинками звёзд. Над низкими крышами поднялась луна, и стало светлее. Заблестел лёд, заискрились сугробы. Перевернувшись на живот, она встала на четвереньки. Лодыжка ныла так, что подняться на ноги было невозможно.

«Надо бы обо что-то опереться, а ещё лучше сесть… — Ирка решительно поползла к яблоне.

— Заодно и ведро прихвачу».

До яблони оставалось всего ничего, когда она опять поскользнулась и с размаху шмякнулась головой оземь. Охая и матерясь, она снова перевернулась на спину, легла и стала осторожно ощупывать лицо. Крови вроде бы не было. Она перевела дыхание и подняла голову. На корявых ветках прадедушкиного штрейфлинга виднелись какие-то странные наросты, в бледном лунном свете так сразу и не разберёшь.