Тот, кто меня укусил

О, да у принца оказывается тоже появились тайны, в которые он никого не хочет посвящать! Как интересно…

— Ты хотел показать оружие против вампи…— заговорила я и осеклась, ругая себя последними словами.

Вечные ненавидели, когда их называли вампирами, а я ляпнула это при принце! Боже, у меня к тому же было отягчающее обстоятельство — именно этим словом я выводила его из себя в школе.

— Против Вечных, — поспешно поправилась я, хотя знала, что мне это уже не поможет.

— Мать сказала, что на рынок поступила очищенная сыворотка вампиров, — неожиданно перевел разговор на другую тему Александр.

Я открыла рот от удивления. Во-первых, он только что сам признал, что Вечные могут сами себя называть вампирами и при этом не срываться от злости. Во-вторых, королева посвятила сына в подробности нашего с Костей расследования.

— Знаю, что это дело вели вы с Константином.

Я кивнула, подтверждая его информацию.

— Я вел расследование по исчезновению Вечных.

Вот это да!

Не может быть!

То есть… Принц не просто развлекался и прожигал молодость или свое вампирское детство в Азии, а вел расследование? И сейчас только что признался, что вампиров… можно похищать?

Ну, ничего себе!

Это какой же скоростью, силой и везением надо обладать, чтобы схватить даже не одного, а несколько Вечных?

— Наши дела, как видишь, связаны.

Я снова кивнула, буквально онемев от его откровений.

— Оружие понадобится, если похитители будут из наших.

Ну, все. Столько открытий за вечер многовато. Надо выбираться, иначе я просто рухну в обморок от доступа к таким тайнам вампиров.

— А Костя… Ему сообщим? — спросила я слабеющим голосом.

— Обязательно. В нашем спецотряде всего четыре… Эй? Ви?..

Это последнее, что я слышала, сползая по стенке на пол. Все же обморок настиг, хотя падать я не планировала.

Очнулась почти сразу.

Александр вынес меня из сейфа и сейчас поднимал на руках на первый этаж в наш новый кабинет.

Неужели потому что мой школьный задира нес меня на руках?

— Все в порядке, — сразу произнесла я и уперлась ладонями ему в грудь, широкую, мускулистую, совсем не мальчишескую грудь, какой я ее помнила. — Отпусти.

Александр остановился, но не поставил меня на ноги.