Хрустальная ложь

Это напоминало голограмму, создающую иллюзию трёхмерной целостности.

Николь, боясь поглубже вдохнуть, осознала, что изображение замерло, посмотрела на гримуар. Пальцы остановились в конце страницы, она перевернула её и продолжила водить по витиеватым строкам. Картинка вновь ожила. Девушка развернула свиток, он засветился, с него потянулись золотистые нити, они сплетались в затейливые узоры, расходились веером, снова сплетались, проносясь вихрем. Николь протянула руку, чтобы дотронуться до искрящегося сплетения, но вдруг возникло осознание опасности, она убрала ладонь с книги.

Картинка погасла.

– Невероятно, трёхмерная голограмма в старинном гримуаре. Как такое возможно?

Николь перевернула страницу, всмотрелась в следующий инициал, прикоснулась к нему и медленно провела пальцами. Картинка ожила, теперь девушка держала в одной руке всё тот же свиток, а в другой – амулет из белого металла, по форме напоминающий когти грифа, внутри которого поблёскивал голубой камень.

Девушка положила на стол развёрнутый свиток, нажала скрытую пружину в амулете, на её ладонь выпал голубой прозрачный камень необычной огранки.

Она опустила его на свиток. Снова с него потянулись золотистые нити, они сплетались в затейливые узоры, расходились веером, снова сплетались, но на этот раз голубой камень будто бы прослеживал ломаную линию. Замелькали незнакомые лица, появляясь на долю секунды и сменяясь следующим. В результате голубой лучик остановился и показал на саму Николь.

– Память неба… это и есть память неба, – Николь удивлённо покачала головой, странное озарение пришло на ум.

– Память неба существует всегда и везде, но люди, озабоченные материальными проблемами, остаются глухими и слепыми. Старинный гримуар открывает истины, которые невозможно постичь, будучи непосвящённым в тайну.

Николь, с замиранием сердца, провела дальше вдоль узора. Девушка с картинки поместила голубой камень в амулет, чудесное видение погасло.

– Теперь понятно, почему никто не смог прочитать этот гримуар.

Информацию в нём можно воспринять только душой и сердцем. Кто же смог создать такое?

Николь убрала руку с книги, но ощущение присутствия Памяти неба осталось. Она стояла замерев, пытаясь осознать увиденное. Из оцепенения её вывел голос, звучащий как будто издалека, спокойный, мягкий он сразу внушал доверие и почему-то показался знакомым. Так мог бы говорить священник в исповедальне или гипнотизер, или… ушлый мошенник.

– Немножко напыщенно и не совсем верно.