Ночь колокольчиков

От моего визави я узнала, что этот двор – специальное место, не ад и не рай, а пристанище для погибших музыкантов (тогда я ещё надеялась, что это просто красивая поэтическая метафора…). Здесь каждый нашёл «свою стаю», а ещё, что в бокалах у них нет ни капли алкоголя, даже жажду это питьё не утоляет… не то что похмелье.

Петь и играть тут дозволено только всем разом, пока не научатся слушать друг друга, но пока это мало кому удавалось. Практически никому. И лишь ему, да ещё нескольким счастливчикам разрешается выходить отсюда.

На мой вопрос: «Кто ты?» он ответил сначала пространно…

– Не умею ковать железо я –

Ох, до носу мне чёрный дым!

На второй мировой поэзии

Признан годным и рядовым[7].

– Назовись, пожалуйста, конкретнее… – не унималась я, где-то в глубине души понимая, что стыдно не знать его… горько не помнить…

– Психически здоров. Отвык и пить, и есть.

Спасибо, Башлачёв. Палата номер шесть[8].

Хочешь подарю стихотворение?

Прочитаешь будто бы своё.

Как молитву на моё успение

Будет вторить в небе вороньё…

Именно с этого предложения и начинался стих, который он, видимо из жалости, захотел мне презентовать.

Он декламировал, начав на полутонах, но по мере чтения распаляясь всё сильнее и сильнее, пока от него не хлынула такая энергия, что мне показалось: сейчас вот-вот полетят искры. В моей голове вспыхивали микровзрывы. Стихотворение было слишком длинным и столь много яростных чувств было в нём сконцентрировано, как в баллоне сжиженного газа… что, после, очнувшись, я, увы, не могла припомнить ничего, кроме одной его строки: «Этот крик отчаянный до рвоты.

Осталось только воспоминание о том необычном состоянии сопричастности к некому Высшему. Сердце разрывалось от жалости ко всем на свете людям. А тот невероятный парень, проникнув в мою голову, ещё долго продолжал захлёбывающейся скороговоркой то ли петь для меня, то ли молиться:

– Отпусти мне грехи! Я не помню молитв.

Но если хочешь – стихами грехи замолю,

Но объясни – я люблю оттого, что болит,

Или это болит оттого, что люблю?[9]

Не надо, не плачь. Сиди и смотри, Как горлом идёт любовь[10].

Помню, потом он повёл меня куда-то вглубь дворов, туда где было безлюдно. Когда мы протискивались сквозь толпу, я заметила, с каким почтением и почти преклонением относятся к нему окружающие. Мы вышли на площадку недостроенного дома.