Ночь колокольчиков

Двор как двор – периметр из хрущёвок-клонов, из-за которых выглядывают ряды многоэтажек, будто родители на школьной линейке первого сентября бдят за своими первоклашками.

Только зайдя внутрь стихийного фестиваля, я поняла, чем это место было так притягательно для местных рокеров. Посреди двора прямо под открытым небом располагался бар со всеми положенными атрибутами питейного заведения: скоплением мерцающих бутылок с заточёнными внутри джиннами, разноцветным ковром этикеток от которых пестрило в глазах и услужливыми барменами, что метались за стойками.

Эпицентр алкогольных утех представлял из себя поблёскивающую гору стеклянной тары, словно обнесённую ограждением – дубовыми барными стойками. Вокруг сверкающего нагромождения, как мелкие лавчонки вокруг замка крупного феодала, были рассыпаны столы и стулья с клубящимися повсюду посетителями. Столики под лёгкими зонтами (сущая нелепость для апреля в Сибири!) тесно группировались вокруг бара, широко разбегаясь до самых дальних уголков двора.

Вопреки моим ожиданиям, эстрада с живой музыкой отсутствовала вовсе, зато почти за каждым столиком кучковались компашки с гитарами, разными свирелями, барабанами и каждая группа играла что-то своё, создавая немыслимый звуковой хаос. Пытаясь зацепиться взглядом хоть за какие-нибудь живые глаза, я направилась к барной стойке, ведь именно там, наверное, кипит настоящая жизнь.

Поначалу, стремясь обратить на себя внимание, я тщетно дёргала каких-то людей за рукава, хлопала по незнакомым плечам, но от меня лишь отмахивались, словно я была и не человек вовсе, а просто обнаглевшая мошка, что вьётся у лица. Мой вопрос «где я нахожусь и как мне отсюда выйти?» тонул и растворялся в общем оглушающем сумбуре. Ошалев от музыкальной каши, творившейся теперь не только вокруг, но и у меня в голове, я поняла, что в этаком шуме никто мне ничего вразумительного всё равно не ответит.

У самой стойки я заприметила один свободный высокий стул, какие обычно бывают в барах. Не без труда на него взгромоздившись, я зажала уши ладонями, силясь хотя бы немного ослабить разноголосый грохот. Шустрый бармен подозрительной для наших широт латиноамериканской наружности заботливо поставил передо мной высокий бокал с небесно-голубым коктейлем.