Сломалась машина времени

Но на самом деле собор был хозяином, а мы — его случайные гости.

А ещё я осознал, что за этим назначением тоже кроется огромная тайна.

Что это за прихожанин будет тащиться почти за город, чтобы успеть на службу в музейный храм посреди пустой, пусть и легендарной крепости? И даже не на заутреню, а на обычную службу, вечернюю? Едва ли у деда будет здесь много прихожан.

И всё же собор был очень важен. Он древний, сюда заходят туристы. Здесь рядом граница. И в крепости тут и там шныряют пограничники.

Да, собор стоял на важном месте.

И кого попало сюда не поставишь. У деда Миши, он же батюшка Мина, была здесь какая-то задача — настолько секретная, что он не сказал даже нам.

Благоговея от ужаса перед этим уравнением со многими неизвестными, я вступил в собор.

Снаружи собор восстановили тщательно. Внутри — голые стены из рыжего кирпича, даже без штукатурки. Лишь одно огромное семиярусное паникадило свисает с потолка. играя отблесками по новенькому позолоченному иконостасу. А пахло в соборе влагой, что выступила на камнях.

Дед Миша пошёл за царские врата, переоблачаться. У него была какая-то особая, очень древняя ряса, в которой и полагалось служить в настолько важном месте.

А я остался перед иконостасом, — этой огромной толпой почти что незнакомых мне людей. Которые, тем не менее, были настолько важны для человечества, что их пытались изображать и спустя многие века — хотя уже с самого начала не знали, как они выглядят.

— Дед Миша,— осторожно позвал я. Я был из ближних родственников, так что мне было можно называть его местным именем.

— Чего такое?— подал он голос с той стороны.

— А почему в иконостасе не заведут отдельный ряд для двенадцати апостолов? Или не хотят лишний вопросов, когда окажется, что среди двенадцати — один Иуда?

— Ничего подобного,— очень спокойно ответил глухой голос деда,— Их было двенадцать, двенадцать их и осталась. После предательства Иуды ученики собрались и выбрали по жребию ещё одного апостола — Матфия.

— Того самого, который налоговым инспектором работал?

— Бывшего мытаря звали Матфей,— спокойно поправил меня дед,— а нового апостола — Матфий.

Эти имена путать тоже не надо. А если тебя интересует Иуда, то его тоже рисуют. У тебя за спиной нарисован Ад. Иуда Искариот там тоже есть, хотя не все его узнают. Его изображают как ребёнка на коленях у Сатаны, его самое возлюбленное дитя.

Над входом действительно закрепили ещё две стилизованные картины. Одна изображала ад, другая — страшный суд.