Дарья и Дэм

Посетителей в лавке по случаю непогоды оказалось, на мой взгляд, даже много — трое мужчин, две женщины и двое подростков. Может быть, спасались от непогоды, а может, и правда что-то купят, имея интерес к древним вещицам. За прилавком стояла Мария, как всегда строгая в стильных очках и наброшенной на плечи красивой уютной шали. Подменяет, как всегда, Эрика, пока тот зависает в своей коморке за компьютерной игрой под видом подготовки к очередному вузу.

Я порадовалась этому факту, уж очень было неловко от жалобного взгляда друга детства.

Или преувеличенно восхищённого, в зависимости от настроения «поэта». Эрик Верман вбил себе в голову, что я его муза и, если ему верить, накропал в мою честь немало стихов, то и дело порываясь мне их прочесть. До сих пор удавалось избежать такой чести.

Мария поглядела на меня как будто с укоризной из-за моего непрезентабельного вида и чуть заметно кивнула на внутреннюю дверь. Значит, Томас на месте и мне предложили сразу проходить.

Нырнув за прилавок, я поспешила к внутренней двери, проскользнула в неё со всеми своими пакетами и оказалась в волшебном месте.

Узкий коридор вёл в небольшую гостиную, а запах… Становилось сразу ясно, что здесь очень уважают книги, газеты и прочую беллетристику. Я сразу ощутила себя как дома, любовь к чтению — это у нас семейное.

— Даша! — всплеснула руками Наталья Арнольдовна, вынырнув из бокового коридорчика. — Да как же так можно? А где зонт? Иди, иди, я тебе чаю горячего заварю. И надень тапочки сразу, не носи грязь в гостиную.

Наталья Арнольдовна — маленькая решительная женщина с седым пучком на голове — что-то вроде генерала в юбке. Она занималась в лавке уборкой, готовкой и вообще созданием уюта, обладала неистощимой энергией и не признавала никакой сторонней помощи. Мне казалось, что Наталья Арнольдовна — только так и не иначе — родилась в этой лавке. Потому что по семейным преданиям она знавала ещё матушку Томаса, прекрасную Нинель, а также и её мать, бабку Томаса, имя которой я сходу не вспомню.

Не знаю, сколько Наталье лет, но не меньше семидесяти, вероятно. Впрочем, её точного возраста не знал никто, даже её непутёвый внук Эрик, воспитанный бабкой прямо в этой лавке.

В гостиной уютно трещал настоящий камин, дарили тёплый свет две старинные люстры, таинственно поблёскивали корешки книг на многочисленных полках. Томас сидел за своим рабочим столом, с лупой вглядываясь в лежащий перед ним свиток. На моё вторжение он не сразу обратил внимание, как обычно.