Сказки старых переулков

Неудивительно и то, что внушительного вида господин с пышными седыми бакенбардами и тяжёлой золотой цепочкой карманных часов, пересекавшей его жилет, предпочитал делать такие покупки сам. В любую другую лавку он посылал слуг, но бумагу и прочие принадлежности выбирал всегда лично, как в те далёкие уже времена, когда его дело только начиналось, когда сам он был ещё худ как щепка, бакенбарды – огненно-рыжими и совсем коротенькими, а часовая цепочка – изготовленной из простой латуни.

Книготорговец, много лет уже знакомый с этим своим покупателем, с поклоном встретил его на пороге, и выложил на прилавок товар.

Господин отобрал пачку превосходных белоснежных листов для деловой переписки, и другую, нежного кремового цвета, – для личных писем, когда хозяин магазинчика обратился к нему:

– У меня есть только что полученная партия, но с небольшим дефектом… Если желаете взглянуть…

Покупатель пожелал, и на прилавке тут же появилась стопка из тридцати листов ин-плано.

– Видите ли, водяной знак… Вот тут, взгляните…

Господин несколько секунд изучал на свет дракона с одним усом, потом повернулся к продавцу:

– Возьму за полцены, на конверты.

* * *

Из конторы в деловом центре бумажные листы, пересёкшие три океана, снова пускались в путь. Сделанные на одном из северных островов далёкого восточного архипелага, и добравшиеся до архипелага западного, они теперь отправлялись дальше, в разные концы света. Чаще всего – на судах, в основном паровых, с гремящими и стучащими в трюмах мощными машинами; иной раз – на великолепных многомачтовых парусниках, способных, кажется, обогнать сам ветер; а однажды такое письмо даже попало в почтовый мешок, который повёз по воздуху толстый, как кит, дирижабль.

Одна из дочерей седого господина давно уже жила с мужем и детьми на континенте, и под конец года, когда на улицах раскинулись рождественские ярмарки, а в домах запахло хвоей и сладостями, почтальон доставил посылку – большую деревянную коробку, для упаковки которой пришлось использовать сразу два листа бумаги.

В одной её половине, в облаке деревянных стружек, оказалась прехорошенькая кукла для младшей внучки, а в другой – целая армия изумительных оловянных солдатиков для старшего внука.

Слуга, получавший и распаковывавший посылку, забрал себе бумагу: ему понравилось, что, даже пробыв в дороге и попав под лёгкий снежок, который явился вместе с почтальоном, обёртка ничуть не пострадала.