Сказки старых переулков

Прошло несколько долгих мгновений – и косматая фигура снова появилась на поверхности, прижимая к себе розовый комочек. Один из оставшихся в лодке уже тянул привязанную к поясу спасателя веревку, второй яростно грёб, удерживая судёнышко на течении.

Рыбак добрался до низкого борта, передал наверх девочку и тяжело перевалился в лодку сам. Толпа всё ещё безмолвствовала, но когда с берега увидели, как ребёнок шевельнулся, закашлялся, а затем заплакал, ещё толком не понимая, что с ним произошло – над Бистрицей взорвался шквал радостных криков.

Журналист протолкался через толпу, хлынувшую к каменным ступеням набережной, куда должна была причалить лодка. Двое мужчин с загорелыми, выдубленными на солнце лицами, заросшими до самых глаз густыми бородами, выгребали против течения последние метры. А на носу, крепко удерживая всё ещё плачущую девочку в промокшем насквозь розовом платьице, сидел третий – юноша, почти мальчик, такой же смуглый, но безбородый, с усталым лицом, но сияющими от счастья большими тёмными глазами.

* * *

– Какой был талант, – с ноткой презрения заметил невысокий полный мужчина. Голос его звучал глухо: после прошедшего дождя на усыпанных опавшими листьями улочках Стари Барича было холодно и сыро, к тому же с Бистрицы временами долетал пронизывающий северо-западный ветер. Он подхватывал промокшую листву, кидал её в лица прохожих, или сбрасывал в свинцово-серые речные воды, и бурые, алые, золотые пятнышки исчезали в водоворотах у Воробьиного острова.

– Почему был? – вежливо поинтересовался молодой человек. В отличие от своего спутника, он, казалось, был доволен погодой, и то и дело с наслаждением вдыхал терпкие запахи осени.

– Потому что бросить место в «Седмице», чтобы торговать на улице сомнительными брошюрками – это означает загубить свой талант. Такие репортажи! А теперь? Он ведь, пожалуй, нищенствует.

– Не хотите ли подойти, поздороваться?

– Увольте! – толстяк заозирался. – Спешу. Рад был видеть, но дела, дела. Всего вам!

Молодой человек, в глазах которого искрилась лёгкая насмешка, проводил взглядом торопливо удалявшуюся по набережной фигуру, а затем двинулся в противоположную сторону. На углу, в створе одного из переулков, который уходил от реки к круче крепостного холма, стоял возле маленького раскладного столика букинист.