Сказки старых переулков

Впрочем, его собеседник отлично знал, что жалуется антрепренёр для вида: от батюшки-славянина, выступавшего атлетом в бродячем цирке, Яков Семёнович унаследовал превосходное здоровье и недюжинную силу.

– А чем тебе тут плохо? – пряча усмешку, поинтересовался скрипач. Перед ним на столе стоял раскрытый футляр, и музыкант медленно вёл ладонью над пока ещё безмолвной скрипкой, словно лаская её, почти касаясь, но всё же так и не коснувшись. – Что же, билеты не разошлись?

– Да билеты-то разошлись прекрасно, – буркнул Яков, усаживаясь на маленьком диванчике.

– И городок ничего. Провинция, конечно, но ничего. Просто не люблю я, когда не понимаю.

– Ну вот, видишь, билеты разошлись…

– Будто других губерний нету!

– Есть. Следующую ты сам и выберешь, обещаю.

Антрепренёр фыркнул и передёрнул плечами, но промолчал. Где-то недалеко слышался приглушённый гул зала, в котором рассаживались зрители.

– И почему, скажи на милость, тебя вдруг потянуло на народные танцы? – поинтересовался Яков Семёнович, с показным равнодушием рассматривая какое-то пятно на потолке в углу.

– Я даже как-то и не припомню, чтобы кто-то разом собирал в одном выступлении Брамса и Дворжака.

– Тем лучше.

* * *

Примерно с четверть века тому назад, когда конки в городе не было и в проекте, а на месте строящегося теперь технического училища ещё летели по ипподрому орловские рысаки, Слободка уже была, и была практически такой же. На крутом правобережье, влево от спуска к реке, карабкались, теснясь один к одному, разномастные домики. Наблюдателю, глядевшему снизу, с моста или маленького Круглого рынка, застройка представлялась причудливо слепленной массой, в которой приземистые краснокирпичные бараки для фабричных рабочих со всех сторон обступали тёмные от времени срубы изб.

Кое-где между ними втискивались нахохлившиеся домишки небогатых купцов, с каменным, побелённым нижним этажом, и деревянным верхним. Слева Слободку замыкал грузный силуэт Космодемьянской церкви, справа – построенные покоем у подножия холма Малышевские казармы.

Здесь вечно бурлила жизнь – пёстрая, разноязыкая, временами диковатая. Работники с шерстомоен и ткацких фабрик, извозчики с биржи у Круглого рынка, торговцы-разносчики, мастеровые; русские, украинцы, поляки, немцы, цыгане, евреи… Все, кому недоставало денег на жильё в верхнем городе, но кто вполне мог позволить себе комнатушку или хотя бы съёмный угол, кто приезжал в город на год-другой, но оседал в нём навсегда – все они рано или поздно оказывались в Слободке.