Сказки старых переулков

– Восемь детишек, муж-увалень с его скобяной лавкой и розы в саду, а по выходным поездки на озеро. Общественный долг выполнен, – криво усмехнулся капитан, вновь делая глоток виски из четвёртого за утро стакана и от души затягиваясь трубкой. – Стало быть, помочь старику приехал? Охота была тащиться? – вокруг дядюшкиной головы повисло плотное облако табачного дыма.

– Матушка была обеспокоена вашим письмом, когда…

– Обеспокоена… Навыдумывают себе чёрт его знает что! – дымное облачко стало ещё плотнее. – Вот скажи мне, какой от тебя может быть прок? Не похоже, чтобы ты мог сутки шагать без отдыха или ворочать мешки на барже, – Стефан чувствовал, как в полумраке комнаты его внимательно изучают глаза под кустистыми бровями.

Молодой человек, сидящий в кресле напротив, насупился: толика упрямой крови Коу, присутствовавшая в нём, взбунтовалась против резких оценок дяди.

– Сумею. Я быстро учусь.

– Была б нужда ученичество тут разводить, – хмыкнул неугомонный старик, залпом осушая остатки виски из стакана. – Промежду прочим, у меня и с деньгами на материалы негусто. Покупаем самое необходимое, – постучал он по бутылке, – а уж с ремонтом по возможности.

Стефан, успевший нахмуриться и, скрестив на груди руки, уставиться в огонь камина, не заметил, как при последней фразе уголки губ старика чуть тронула хитрая усмешка.

– Ладно, раз так – может, на что и сгодишься. Посмотрим, сколько форы ты дашь своим кузенам, у тех не очень-то получилось. – Проигнорировав изумлённо-вопросительный взгляд молодого человека, дядюшка подхватил бутылку и направился прочь из гостиной, бросив напоследок. – Начнём завтра. И смотри, чтоб духу твоего не было в башенке. Терпеть не могу, когда шляются под дверью моей каюты.

* * *

Одетый в затасканную матросскую робу, Стефан отложил в сторону молоток и с тоской посмотрел на исцарапанные, грязные руки. Всю минувшую неделю он наводил порядок в саду, ремонтировал оконные рамы, пару раз едва не сверзился с крыши, пристраивая на место вырванную ветрами черепицу, успел познакомиться почти с каждой дверью в доме, пока оббегал их с масленкой, а теперь – очередная блажь старика – сколачивал на кухню новый стол для готовки.