Сказки старых переулков

В маленьком тупичке жители растерянно переговаривались, не зная, откроется ли сад снова. Может быть, это была лишь прихоть хозяина? Кто знает этих вельмож… Но если прихоть, то почему она длилась так долго? А дуб – ну что ж дуб, его не вернуть, но и без дуба сад прекрасен…

Спустя шесть или семь недель в порт вошёл корабль под незнакомым флагом: алым, как кровь, и серо-зелёным, как листва оливы. Он прошёл по каналам до самого дома, где и встал на якорь у пристани. С его борта усатые суровые люди в расшитых камзолах, больше похожих на восточные халаты, и в пёстрых кушаках, с саблями и пистолетами у пояса, сгрузили огромный ящик – такой большой, что он не поместился в трюм и потому занимал почти всю палубу от мачты до мачты.

Этот ящик с большим трудом подняли над стеной и опустили в саду. И снова всё замерло.

Горожане сгорали от любопытства, пытаясь понять, что же всё это значило – но и у калитки в переулке, и на ступенях парадного крыльца, стояли молчаливые усатые стражи, переговаривавшиеся друг с другом на чужом для Города языке и не пропускавшие никого.

Градоначальник с советниками поднялись на борт корабля, но что они там узнали, так и осталось загадкой. Кораблю же было разрешено по-прежнему стоять на якоре в канале у дома.

Прошло ещё семь дней, и ранним утром жители тупичка проснулись от протяжных печальных ударов колокола на ближайшей церкви. Ему ответил другой, третий, и вскоре над всем Городом повис мерный плачущий гул. И тут все увидели: калитка в сад впервые за долгое время была распахнута.

Люди нерешительно заглянули внутрь. На месте старого дуба посреди лужайки росло стройное оливковое дерево, которому никак нельзя было дать меньше четырёх-пяти десятков лет. На каждой ветви его висели где кольцо, где цепочка, браслет или сережка, маленькое зеркальце или ладанка – всё то, что за годы подарили влюблённые старому дубу, сохранившему их клятвы. Среди горожан было немало тех, кто когда-то приходил сюда тихой ночью, и теперь мужья с жёнами перешёптывались, указывая на узнанную вещицу: помнишь, это ведь…

А под сенью гибких молодых ветвей стояла мраморная гробница с открытой крышкой.

У зеленоватой стенки в её глубине можно было разглядеть очертания гроба, и рядом – пустое место для ещё одного.

На крыльце, ведущем в сад, распахнулись двери. Под аркой появилась и принялась медленно спускаться в сад печальная процессия. Впереди шагал седовласый капитан чужеземного корабля, с лицом, пересечённым тремя шрамами, будто от удара когтистой лапы.