Сказки старых переулков

Тонкие пальцы легонько коснулись притолоки, пробежали по растрескавшейся краске и проступившему из-под неё местами тёмному от времени дереву, раз или два задержались на слегка выступающих шляпках ржавых гвоздей. Кончиком языка она медленно облизнула верхнюю губу и осталась стоять с закрытыми глазами и полуоткрытым ртом, склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то отдалённому. Уголки губ подрагивали, то опускаясь вниз, то снова поднимаясь в неясной полуулыбке.

Мужчина внимательно наблюдал за девушкой. На его взгляд, в прохладном полумраке много лет уже как нежилого дома не было ничего, кроме запаха пыли и отсыревшей штукатурки, да лёгких ноток гнили, которые долетали из сада – благовоспитанные соседи, едва из дома съехали последние жильцы, превратили сад в персональную свалку.

Никаких особенных звуков бизнесмен также не слышал, если не считать регулярно долетавший с соседней улицы приглушённый рокот автомобилей. Однако он прекрасно знал, что улавливаемое худенькой пепельноволосой девушкой не имеет ничего общего с обычным осязанием, обонянием или слухом, и потому терпеливо ждал, и был готов раз за разом платить за эти «консультации».

Девушка открыла глаза и судорожно сглотнула.

– Мужчина и женщина, лет сорок назад. Ох и страшно же он её бил… А с виду такой паинька! Глаза вечно распахнуты, прямо большой удивлённый ребенок. На людях ребенок, дома зверь, – она с отвращением передёрнула плечами. – Жена вечно в кофте ходила, даже летом, всё синяки прятала.

– И чем закончилось? – можно было подумать, что ответ нанимателя не слишком волнует, но суровая складка губ чуть расслабилась, когда он услышал:

– Ничем.

Консультант кивнула куда-то вправо, туда, где узкая улочка начинала постепенно карабкаться вверх по склону холма. – Однажды зимой его сбила машина. Ей, правда, это не помогло, так и осталась несвободной. Всю жизнь будто боялась, что вернётся с того света и снова за неё примется. Взгляд такой… заискивающий. Как бы ненароком кого не обидеть. Дети её любили, – девушка легонько улыбнулась.

– Свои?

– Своих у них не было. Соседские. Она им пирожки пекла. «Баба Нина! Баба Нина!», – вдруг тоненьким голосом пропищала пепельноволосая и отошла от дверного проема.

– Есть что-нибудь… – мужчина неопределенно махнул в сторону квартиры, и девушка обернулась к нему. Несколько секунд она всматривалась в нанимателя, словно заметив что-то чрезвычайно интересное. Затем отрицательно качнула головой.

– Нет, – и направилась ко второй квартире.