Белая Бескрайность

Оно помогло ему отвлечься от навязчивых мыслей, но, не смотря на все, какой-то мелкий огонек неприятно жег Андрею нутро, не оставляя того в покое.

К первому перевалочному пункту упряжка добралась к одиннадцати часам вечера. Там Геннадий оставил собак отдыхать и, вместе с Андреем, зашел в небольшую хижину, дабы поспать и подготовиться к новому дню пути.

— Слушай, Андрюха, — обращался к своему пассажиру каюр. — а по какому случаю ты приезжал в Бескрайность?

— Мой двоюродный дед умер, — отвечал Андрей. — я приезжал посмотреть на оставленную мне в наследство квартиру.

— Соболезную твоей утрате. А старика твоего, как звали?

— Федор Данилович Карпенко.

— Карпенко?! Ох, жаль, что умер. Такой мужик был, на весь поселок, кажется, такой один.

— Знаю. Мне рассказывали, кем он был.

— Один на весь поселок не боялся культа!

— Да, вроде бы, орден тоже культа не боится, разве нет?

— Орден?! Тфу на этот орден, плюнуть и растереть. Они, конечно, тоже с культом борются, да только смелости, что была у Данилыча, у них нет и никогда не будет.

— Почему?

— Да они все по углам прячутся! Каждый высунуться боится. Имена свои скрывают, по подвалам сидят. А Данилыч, Данилыч не. Он открыто слал этот поганый культ ко всем чертям. Храбрее него, я никого не знал.

— Как-то ты слишком смело о культе гадости говоришь. Разве ты их не боишься?

— Боюсь, конечно, да только не здесь. Здесь-то они что сделают? Это в поселке у них абсолютная власть, а тут они пустое место. Да и вообще, тем, кому доверяешь, если посторонних ушей нет, о культе можно говорить все.

— Понятно. А ты не опасаешься, что я сам на культ работаю?

— Ты? Не, не верю, что родственник такого человека, как Данилыч, может к этим гадам примкнуть. Не верю и все.

— Ясно.

— А ты чего из поселка уезжаешь?

— А тебе правду сказать можно?

— Конечно. Рот на замке держать буду.

— Я… я с культом поругался. Они меня убить хотят. Уехать срочно надо было.

— Дела… что же ты такого сделал?

— Да один из культистов девушку в баре домогался. Я ему и надавал хорошенько. Вот теперь и в опале у них оказался.

— Так это ты был? Поздновато ты спохватился. Уезжать сразу надо было. А так, тебя уже, раз десять убить могли.

— Сам понимаю.

— Честно говоря, я думал, что человек, который такое устроил, уже давно либо мертв, либо уехал.

— Я, честно говоря, поздно сообразил, что из себя представляет культ.