Лич добрый

Некромант попытался отыскать хоть какой-то источник силы или артефакт поблизости, но не нашел.

– …ц! Вот уроды.

Похоронили без надлежащих даров. В закрытом гробу. В дурацком костюме, который был разрезан сзади, чтобы удобнее было надевать на тело. Без белья, так что придется сверкать голой опой. Хорошо, хоть обмыли перед тем, как положить в гроб.

Он бы не отказался сейчас от духовной силы даров, но артефактов не было. Наверное, церемония была поспешной. Только ритуальный хлеб, жесткий как подметка, в кармане, медные монетки для оплаты лодочнику и от брата – тот самый кривой ритуальный клинок, который он время от времени выпрашивал, а Димитрий не отдавал.

Это даже стало их семейной шуткой.

Продолжая ругаться сквозь зубы, лич, а именно им стал возрожденный некромант, вспорол клинком себе запястье. Крови, естественно, не было, ведь это не живая плоть. Однако псевдожизнь среагировала, как и магия вокруг.

– Артур, ты тут? – спросил в пустоту лич, уставившись в крышку гроба, обитую шелком.

Видел он теперь в темноте просто превосходно.

– Да, ваша милость, – отозвался призрак, который с юности был привязан к некроманту, и даже смерть не разлучила их.

– Сдвинь надгробье в сторону, дурья твоя башка.

– У меня нет головы, ваша милость, – фыркнул негодник, и сверху отозвалось звучной вибрацией, так что пыль посыпалась сверху.

Вот так. Теперь выбраться будет легче. Даниил шевельнулся, потянулся, насколько это позволяла теснота его последнего пристанища, и, резко выпрямившись, ударил кулаками в крышку.

Сила лича была такова, сто он легко пробил дерево. Сверху посыпалась земля вперемешку с щепой. Дышать не требовалось, так что Даниил не боялся задохнуться. Закрыв глаза, он упорно копал и вслепую лез наверх, выбираясь на поверхность.

Сделав это, мужчина упал на спину и уставился на полную луну, светившую с небес. Вдалеке завыл волк, а, быть может, вервольф… Ворон, спавший на ветке соседнего деревца, при появлении из могилы покойника закаркал, не зная, то ли лететь прочь, то ли спуститься и полакомиться.

Иногда двуногие оставляли здесь тела казненных в назидание живым и на прокорм воронью. Но в любом случае подарок был с душком и даже шевелился, что смущало птицу.

– Кыш! – на всякий случай сказал Волков, который не хотел, чтобы его кто-то клевал.

Значит, кесарь мертв. Да здравствует кесарь?

На чьей стороне брат?

У людишек обострение, опять взялись за старое. Взрывают, все чего-то добиваются. Протестуют против тирании и расовой сегрегации.