Кесарь. Перо и хребет

— Пророчество сбывается всегда, что бы ты ни делал или не делал.

— Это как, ваше святейшество? — нахмурился Калерий.

— Например, ты ничего не делаешь, и все идет своим чередом. То есть оракул описывает естественных ход событий. Однако если участники или очевидцы решают изменить пророчество, тем самым они сами заставляют его сбываться. Это называется самосбывающимся пророчеством, дитя.

— А…

— Например, конунгу из Тролльхейма предрекли, что его убьет сын. Он бросил младенца зимой в лесу на съедение дикому зверью. Там его нашел крестьянин.

Мальчик вырос в чужой семье. Конунг убил его приемного отца, а мальчик отомстил за него и убил конунга.

— Но…

— Знаю, что ты хочешь сказать, — рассмеялся жрец.

***

Оба мага стояли на том самом пустыре, где планировалось возвести храм огнепоклонников.

Рукой Силы у советника была земля, а у архимага — огонь. Поединок обещал быть интересным. Никто не мог сказать, кто победит. На стороне советника был опыт и множество накопителей магической силы, которыми он обвешался, как Зимнее Дерево игрушками.

— …товьсь! — сказал Эдуард, который выступал секундантом.

Вокруг советника искрилась пыль и взвивались в воздух песчаные вихри. Весь сор, камешки и песчинки, словно подхваченные смерчем, закручивались в спираль. Болеслав сложил перед собой ладони, сужая вихрь, готовый превратиться в смертельное лезвие, которое снесет голову противнику.

Сверкнули молнии. Пиромант развел руки в стороны и призвал свою огненную стихию. Холодный огонь объял его, не причиняя вреда.

Димитрий сложил руки, собирая первородное пламя в небольшой файерболл величиной с яблоко. С виду было не страшно, однако в нем была сила маленького солнца. Этот файербол мог сжечь дотла небольшой городок и разметать здания на километры вокруг. Это оружие Волков готовил годами и приберегал на самый крайний случай, как последний довод.

Пригодилось.

Фейри установили волшебные зеркала, чтобы показать знати картину происходяшего. Во избежание жертв Кесарь запретил физическое присутствие челяди на дуэли.

— Начали! — скомандовал Эдуард и предусмотрительно телепортировался обратно в резиденцию дяди.

— На кого поставишь? — спросил Миклош, сидящий на троне.

У его ног устроилась полуобнаженная рабыня-для-кормления с золотым ошейником. Наверное, северянка: светловолосая, голубоглазая, не похожая на местных жителей. Кесарь поглаживал ее по гладким струящимся волосам, словно она была собакой. Девушка не возражала. Она «поплыла» после укуса, преданно глядя на хозяина.