Золо

Если и вернётся обратно, то сразу же умрёт — настолько костью в горле встаёт мысль столкнуться с безразличием родных ему по крови людей.

Он знал, что его любит тётя, что о нём всячески печётся друг… а всё же даже они не могли спасти его разбитую душу.

— До завтра. — Наставления Эни впились в него столь глубоко, что он и теперь выдавил из себя улыбку.

Нельзя… нельзя кому-либо знать, что творится у него в душе. Дорога туда целиком и полностью закрыта. Всем без исключения.

— Ступай, — Сан проводила мальчонка взглядом, снова прикидывая, сколько же с него поимеет.

Ну что за глупыш к ней попал? Ещё и слеп, а значит, обмануть легче лёгкого.

И лишь странного рода смутные сомнения терзали её, так и крича, что, возможно, найм Серкана ещё выйдет ей боком.

***

Отовсюду лилась приятная, манящая танцевать музыка. В центре зала кружились дамы, а во главе них стоял юноша в белых одеждах, что приковывал к себе большую часть внимания зрителей. В его руках покоилась флейта, на которой он исполнял незамысловатую мелодию; посетители хлопали ещё громче, стоило дамам сделать движение вслед звучащим нотам.

Серкан отложил инструмент и, взяв ленту, пустился в пляс. Лента извивалась подобно змее, тогда как юноша скользил по полу столь плавно и естественно, что казалось, будто каждая частичка его тела живёт своей особенной жизнью.

Наконец музыка стихла. Волшебство закончилось. Мальчишка перевёл дыхание. Ему очень нравилось работать в этом заведении: от него не требовали чего-то непосильно сложного, лишь играть на флейте, арфе и танцевать.

Серкан успел познакомиться и с другими работниками. По большей части здесь находились дамы, мужей же, помимо него самого, было всего двое. Его Высочество стряхнул капельки пота со лба, широко при этом улыбнувшись. Пришло время отдыха.

Старуха Сан оказалось не такой уж плохой, а Орин таскала ему еду, помогала с одеждой и макияжем, пускай Серкан не особо его жаловал.

Принц привык к окружавшей со всех сторон свободе: никто ничего не говорил насчёт слепоты.

Но куда больше тянущегося вслед за похвалами внутреннего стыда волновало другое. Не искали ли его? Слухов об этом он не слышал, потому каждый раз вздыхал с облегчением; и всё же очередная смена приносила ему понимание, что так будет не всегда и рано или поздно за ним непременно придут.