Творцы

Давай лучше останавливайся, и как я тебя учил!»

Ян и впрямь остановился, пытаясь понять, что это сейчас было. Тварь приближалась и, казалось, зубы ее росли по мере приближения. Откуда она вообще взялась в ледяной пустыне? Хотя нет, понятно откуда — из мертвой модели, так сильно похожей на его младшую сестру. Сестру, которую он всем пообещал защитить и не сумел. А что если все эти жертвы дело рук твари? Что если она доберется до Ланы? И сейчас так близко от него... Закрыв глаза, Ян вдруг понял: нечто похожее с ним уже случалось.

Резко выставив перед собой раскрытую ладонь, Ян сконцентрировал на ней силу, оставляя огненный отпечаток висеть в воздухе. Подождал несколько секунд, питая получившийся символ магией, потом обвел по кругу и что есть мочи ударил по нему согнутой в локте рукой. Слепок ладони полетел вперед, по пути вымахав до размера взрослого человека, схватил замершую на месте тварь и принялся бить по ней пальцами, измельчая в ничто.

Но стоило подумать, что теперь-то он спасен, как со спины ударили. Ян упал лицом в колючий снег, но его тут же подняли за шиворот и, развернув, снова опрокинули на лопатки. Незнакомый темноволосый парень в горнолыжном костюме и маске поставил ему ногу в тяжелом ботинке на грудь, руками, оказавшимися без перчаток, перехватил запястья и потянул за них, притягивая к себе.

— Мигель! Стой! — к ним бежал Сеня, отчаянно жестикулируя на бегу.

— Что? — названный Мигелем обернулся к Арсению.

А Яну показалось, будто несмотря на то что он прекрасно понял атаковавшего, тот говорил совсем не на русском.

— Избранного, говорю, не тронь! Мне его еще Миле с Дэном под отчет сдавать. Спросят же как за нового, а ты его в снегу рожей повалять успел!

Мигель нахмурился, но Яна отпускать не торопился.

— Он использовал руну «Солнце». Ты же в курсе, что ее только выгоревшие могут начертить?

Арсений кивнул и тут же возразил:

— Но он же избранный.

Ян на всякий случай пошевелил начавшими мерзнуть пальцами. Мигель еще больше нахмурился, но ногу с груди Яна все-таки убрал, а потом поднял его за шкирку, как котенка, и с минуту пристально рассматривал.