Из меди и перьев

– И поверь, госпожа Кая, от твоего рыцаря в нем очень немного!

– Гальва? – повторила она и нахмурилась. Она поджала губу. – Значит, Гальва. Из городского Совета.

– Почти, госпожа. Он не первый год тщетно хочет там оказаться. Святая наивность, неправда ли?

Кая-Марта и ухом не повела. Поджав губу, она смотрела на Эберта и тот, к удивлению, понял, что такое хрупкое создание может казаться весьма грозным.

– Так это, значит, ты, господин рыцарь, не хотел давать разрешение мне и моим людям приехать в город!

– Что? – спросил Микаэль.

– Что? – на всякий случай добавил рыцарь, хотя понимал, что вечер явно перестает быть приятным. В общем-то Кая была права. Он припоминал, что, когда потребовали его решения касательно праздника и присутствия Горных домов, он сказал решительное и раздраженное «нет». Еще и письмо прислал главе Совета, в котором собственнолично назвал их нарушителями покоя и крайне подозрительными личностями, которым не место в приличном городе. Откровенно говоря, он подобное писать не хотел, потому что в принципе все это было неважно, а после вечера, не считая поисков Каталины, он и в общем-то был доволен.

Помнил только, что в тот день Ланс вновь попросил взаймы, а Сольвег кричала и злилась. Эберт представил, через сколько мгновений девица из Горных домов, необремененная этикетом знати, выцарапает ему глаза, а южанин зайдется от смеха. А что он ей скажет? Что поругался с невестой?

Она вырвала карточку у него из рук и затолкала обратно в ящик.

– Считаете себя лучше нас, «сир». Тогда отчего же пришли и строите друга? Не подходим таким знатным лицам, как вы?

– Да нет же.

..

– Вот что, – она скрестила руки на груди и вздернула нос, отбросила с лица светлые пряди. – Вы сейчас же уходите отсюда, пока я не позвала обратно Улафа.

– Я тут не при чем, – развел руками Микаэль. – Напротив, выбил вам разрешение, прошу это учесть. С меня взятки гладки, – но при упоминании имени великана он стал поспешно собирать свои бесхитростные пожитки.

– Извини, госпожа, – скрывая раздражение продолжил Эберт.

– Но ты не можешь отрицать, что ваше прибытие сюда, весь этот шум, гам, все ваши ярмарки, праздники, на пользу городу не идут, а только отнимают рабочее время!

– Вот что, – промолвила Кая-Марта; голос ее был спокойным и ровным, но любому бы стало понятно, что внутри нее кипит возмущение. – Мне тебя жаль, сир рыцарь. Да, да, именно жаль. Тебе, видно, вечно ходить на свету и так его и не видеть. Отчего ты рыцарь, верно, для многих загадка.

Эберт чуть дрогнул.