Из меди и перьев

Сольвег приняла у него чашку и снова сделала глоток. Язык вновь обожгло горечью, и она отставила ее, недовольно морщась.

– Я поцеловал тебя, а ты меня оттолкнула, – на губах аптекаря была кривая усмешка. – Я не дурак, Сольвег, я вижу, что я тебе не нужен. Может, позволишь мне остаться в твоем сердце хоть в качестве старого друга? Слишком многое нас связало.

– Друга? И что бы ты хотел в качестве друга?

– Изредка видеть тебя. Говорить с тобой. Помогать. Кто поможет тебе, Сольвег? Ниле? Для него ты никто и никто не знает, каким долгим будет его гостеприимство.

– Так позволь бездомной нищенке начать все сначала, – она была грустна и спокойна. – И без тебя.

– Поцелуй меня сперва сама и скажи, что не любишь.

Она говорила это тысячу раз.

Она коснулась холодными губами его щеки и тихо проронила:

– Я не люблю тебя.

– Не так.

Что ж.

Она прильнула к его губам так крепко, так надолго, что, казалось, у нее закружится голова. Но не было дрожи от этого поцелуя. Только плакать хотелось.

– Я не люблю тебя.

– Вот, теперь все как прежде, – он улыбнулся. – Я уйду, как ты и просишь. Теперь ты обо мне больше не услышишь. Если встретимся с тобой на шумной улице – я не сдвинусь с места к тебе. Не сдвинусь.

«Ты сама это сделаешь», – еле расслышала она, но бормотание аптекаря ей уже надоело.

– Уходи, Магнус, – спокойно проговорила она, к своему удивлению, чувствуя мелкую досаду и грусть. – Может, судьба и устроит нам еще одну встречу, но я так думаю, что будет она не скоро.

«Очень нескоро. Так нескоро, чтобы тебе и в голову не пришло, что ребенок твой.» Она представила на миг их встречу лет через двадцать. У нее будет высокая прическа с ворохом стальных шпилек, поскольку на привычные серебряные денег не будет. Платье цвета тусклого малахита, может быть темная вуаль на лице. А у него в волосах уже будет порядком седины, но глаза будут, как прежде, молодыми. Они встретятся на людной улице и вместе выпьют по стакану пряной лимонной воды в одном из трактиров на площади.

Магнус подошел к ней и почтительно поднес ее руку к губам. Они были холодные и бесчувственные, что полностью ее устраивало.

– Тогда до новой встречи, Сольвег Альбре, – с натянутой улыбкой проговорил аптекарь; он заправил выбившийся локон ей за ушко. – Она будет скорее, чем ты в это веришь.