Из меди и перьев

– Я так понимаю, все тебе чего-то должны.

– Именно, – южанин кивнул и попытался улыбнуться с набитым ртом. – Заметь, прекрасная Сольвег, это не я придумал, таков закон жанра.

– И очевидно, этот жанр – трагедия, – она давно ни с кем так запросто не разговаривала, а потому перебивать его поток сознания ей пока не хотелось. – К слову о рыцаре…

– Ты о нашем сире Эберте Многострадальном? – он наконец наелся и оставил булочки в покое. Экий прожорливый рот. – Я встретил его у доков несколько дней назад. Изумился тому, что он выполз из дома.

Голос его был все таким же насмешливым, но Сольвег удивила глубокая грусть, которая на мгновение промелькнула в глазах. По рыцарю он и правда тоскует. Интересно, был ли в ее жизни когда-нибудь такой же верный и преданный друг? Вряд ли. Небось не заслужила она.

– Вообще говоря, госпожа, у меня для тебя препаршивые новости, извини уж за грубость, – он откинулся на стул и взял в руки крошечную чашечку с шоколадом. – Горячо… Новости у меня, Сольвег, не из приятных.

Сольвег от Магнуса слышала слова и покрепче, а потому и ухом не повела.

– Что случилось? – спросила она. – Выкладывай, Ниле, раз уж мы вместе в это впряглись, то и знать должны вместе. Я пока еще не забыла об обещанном корабле.

Микаэль помрачнел и всю его веселость и диковатость как ветром сдуло. Он облизал шоколадную ложечку и звякнул ей о тарелку.

– Тебе ведь известно, что у Эберта брат?

– Старший? Известно. Но Лоренса я видела очень давно.

– Эбертом, – закончил за нее Микаэль. И пытливо поглядел на нее.

Она опустила глаза и почувствовала, как самую малость, почти незаметно зарделись щеки.

– Сольвег?

– Да, прости, я задумалась. Так что там с Лансом? Я слышала, что дела у него идут отвратительно, хоть и не как у меня.

– С деньгами у него неважно, это так, а ты не слышала, что стряслось пару дней назад?

Сольвег отрицательно покачала головой. На днях она провела все время в тщетных попытках заштопать себе дырки на толстых и теплых чулках, а равно и подшить обтрепавшийся подол.

– У Ланса не так давно родился ребенок, – продолжал Микаэль, нервно перебирая пальцами старую и слегка пожелтевшую скатерть. Служанка нашла ее на чердаке вместо той, на которую Сольвег пролила из супницы суп. Теперь та годилась только на тряпки. – Он же женился на той безродной девице. Одетте, которая жила с ним.