Из меди и перьев

Холодный и твердый камень был не очень удобным, так что рассиживаться не приходилось.

– Ты хоть понимаешь, – негромко начала Кая-Марта вслух. – Ты понимаешь, что таких, как я, от младенцев надо гнать палками и камнями? Ты понимаешь, что тебя, глупый комочек, нельзя оставлять одного так надолго... Тебя ведь надо кормить – а из меня какая кормилица? А Улаф скоро вернется.

Младенец не отвечал и очень зря – Кая сейчас была бы рада любой помощи. Она не знала, как ей поступить, а минуты все утекали. Большие часы пробили уже два часа дня, а младенец снова уснул.

Скоро в лагерь вернется Улаф и увидит, что ее нет на месте, думала Кая, и к тому моменту придется ускользнуть либо одной, либо с ребенком. Она не может оставить такое дитя одного на полдня, младенец будет слишком голодным.

Она встала, оправила длинное платье. Кто решит на улице подозревать хоть в чем-то женщину с ребенком в пеленках? Кая-Марта вновь подхватила сверток на руки и сделала шаг к двери. Она похищала его – возможно, или все же пыталась помочь? Прийти в лагерь, попытаться его накормить, сколько же лжи опутало ее.

Садовник бесследно пропал. В поместье Ланса остались лишь ребенок да чудище.

По пустырям долго бежали ее ноги. Вот уж она и дома, вот ее расшитый шатер. На улице только бегают дети, остальные все на ярмарке в городе. Никто не заметит, что на руках у сестренки Каи спит сворованное чужое дитя. Она положила его на застеленную постель и устало поднесла ладонь к серым глазам. Вот теперь она точно чудище из сказки, про которых рассказывают морозной ночью под светом лучины.

Как злая ведьма она теперь. Осталось заточить лишь ребенка в башне, лишить его радости света – чем еще занимаются старые ведьмы?

Она склонила голову на бок. У ребенка уже пробивались темненькие волосики. Он снова следил за ней подслеповатым взглядом и причмокивал губами. Надо где-то раздобыть молока. Кая знала, что в выкопанном погребе еще стоит с ночной дойки кувшинчик-другой. Налить в крохотную бутылочку, заткнуть чистой и мягкой тряпочкой – это не составляло труда – Кая не раз видела, как в селении выкармливали новорожденных слабых ягнят.

Чем этот малыш отличается от ягненка. Такой же кроха. Такой же глупый. Такой же невинный.

– Пей, глупый комок, – проговорила она, капнув капелькой молока с тряпки ему на рот. – Пей же, глупый ягненок. Знаешь ли ты, как далеко ты от дома?

Человечий комок ее не боялся. В младенцах вообще что-то мало было здравого смысла.