Из меди и перьев

Ты спросишь, почему я до сих пор сам не отправился на остров Серебряных шахт? Почему я до сих пор не поплыл туда и не попытался освободить их?

– Ты можешь отправиться туда без меня… – прошептала Кая, а воспоминания о холоде и боли живо встали перед глазами.

– Не могу, – процедил он. – В то-то и дело, что не могу. Лишь немногим известно, где находится остров. Лишь паре человек, этим жалким предателям да… да еще тебе. Тебе, раз тебя спасли оттуда. Ты ведь знаешь дорогу… Ты ведь знаешь ее, не правда ли, Кая?

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Или что ты предложишь мне, дорогая?..

А ей нечего, вовсе нечего было ему предложить.

– Вот поэтому мне нужна ты, Кая, – со странной лаской продолжил он. – Ты знаешь дорогу, тебе надо сил лишь набраться. Сейчас ты не сирин, Кая. Так, звереныш в перьях, чудная девчонка… Ты заклеймила себя лишь убийцей, но не стала еще тем, кем должна.

– Ты хочешь войны? – проговорила она и вновь подняла на него бледное лицо. – Когда ты спасешь их, нашу родню?

– Война будет, – кивнул он.

Она смотрела на него не мигая. Покоя, она хотела покоя, тишины и любимого. Но он не мог быть ее иначе, чем после всех этих дрязг и рыданий. Не мог или не хотел. Она со вздохом вспомнила то время, когда ей было достаточно лишь улыбнуться любому юноше и тот готов был жизнь за нее отдать. Теперь все не то. Теперь все иначе. Теперь ее лишь сердце держат на поводу и тянут куда-то, ведут за собой и не к дому родному, явно не к дому.

– Я поняла, любимый, – грустно поникли сухие васильки в ее волосах, она тыльной стороной ладони стерла кровь с подбородка. – Я постараюсь, любимый, я постараюсь… Обними лишь меня на прощание.

– Я обниму тебя, лишь когда ты станешь той, кем должна. Тогда же и назову тебе свое настоящее имя. Если захочешь.

Она взяла его за руку и поднесла к губам. Горячие слезы обожгли его кожу, а губы были потрескавшимися и сухими.

– Я все поняла, Морелла, – шептала горько она и не отнимала его руки от своего лица.

Она глубоко вздохнула и медленно поплелась вдоль домов. Еще шажок, еще пару шажков и тот единственный, у кого было ее сердце, исчезнет за поворотом. Тогда она полетит. Тогда вновь послышится свист между медными перьями.