Из меди и перьев

Глаза сверкнули недобрым огнем, уже появились острые когти. Он было метнулся к пошатывающемуся путнику, но Кая вцепилась в него, жалко повисла.

– Морелла, нет! Морелла, не надо! – вскрикнула она. – Отпусти его!

Ланс упал на спину и ошарашенно смотрел на них, старался сфокусировать взгляд.

– Отпусти, – прошептала Кая. – Не его, не надо.

– Почему? – рявкнул тот. – Почему ты его защищаешь?

Кая молча опустила руки. Она смотрела на лицо брата своей жертвы, такое знакомое. Глаза его были глазами рыцаря.

Послышалось гневное шипение сирина. Морелла вырвался из ее рук, хищная птица взмыла в воздух. На другом конце площади мелькнуло пятно. Это был всего лишь ночной сторож, обходивший улицы. Сирин метнулся к этому пятнышку, не успела Кая и вскрикнуть. Впрочем, вскрикнуть жертва не успела тоже. Послышался глухой удар тела о стену, оно осело на землю. Брат Эберта поспешно поковылял прочь, держась за стены.

– Что ты наделал, – шептала Кая бледными губами. – Что ты наделал?

Запах свежей крови щекотал ей ноздри. Она почувствовала, как тоже начала преображаться, как огнем запылали глаза.

Он перекинулся обратно.

– Возьми его, возьми его сердце. Возьми, как в тот раз. Я знаю, чего тебе хочется.

Кая смотрела на неподвижное тело. Ее била дрожь.

– Вот так, дорогая. Вот так, ведь это не сложно, правда? И тебе ведь нравится, верно? Конечно понравится.

– Я не хочу, – прошептала она. – Не хочу сейчас, не голодна, зачем ты заставляешь меня?

– Это не я тебя заставляю, это твоя природа, любовь моя, – Морелла убрал прядь волос ей за ухо. – Это то, что ты есть и никуда тебе от этого не деться. Убей Улафа, убей своего господина, и мы сможем быть счастливы и свободны.

– Давай сбежим, – выпалила Кая. – Давай сбежим и оставим их всех, неужели мы не можем быть счастливы сами по себе? Мы сможем вернуться в горы, если захочешь.

Она коснулась руками его щеки, но тот резко перехватил ее и опустил вниз.

– Никогда не предлагай мне трусливого побега, – процедил он сквозь зубы. – Я не для того столько лет боролся, трудился, чтобы сбежать, как последний трус. Хоть даже с тобой. Мы с тобой должны спасти остальных из нашего племени. А ради этого немудрено и замараться чуток.