Ночь гнева

— Тем интереснее, пойдем!

Андрас поставил в один из кувшинов факел, взбежал по ступеням и осторожно толкнул люк вверх.

9

Их сразу накрыло волной той самой силы, о которой говорил Андрас: божественное древнее начало. Люк из подвала вел в зал храма, который не переделали в больницу, и, судя по гуляющей в воздухе силе, храм оставался действующим. Никакого умиротворения, которое там чувствовалось днем, не было. Здесь творилось религиозное таинство.

— Андрас, мне страшно, — шепнул Ашке.

— Тсс!

Андрас дал знак молчать и, стараясь не шуметь, осторожно вылез наверх.

В зале звучало тихое пение. Слов не представлялось возможности разобрать, к тому же язык наверняка был древним местным наречием, но сила, которая рождалась из пения, чувствовалась очень ярко. Андрас застыл, сосредотачиваясь на себе. Во время гонки до тоннеля и по нему, он не использовал магию, ограничиваясь только разумом и инстинктами, и сейчас ему требовалось несколько секунд концентрации.

«Если мы боремся с божественным, понадобятся все козыри».

Андрас с детства не любил богов. Ему нравилась красота ритуалов и религиозные праздники, но то, что стояло за этим, пугало и дезориентировало. Боги — в отличие от демонических сущностей и других волшебных существ — казались ему непонятными: слишком далекими от жизни, равнодушными и потому — безжалостными. Его не покидала уверенность, что с богом невозможно договориться, и победить его тоже нельзя.

«Но победить можно его адептов. У них только часть этой мощи — всего лишь благословение».

Андрас криво усмехнулся, пустил по своим венам силу и легкой вальяжной походкой вышел из-за колонны, за которой скрывался люк в подвал.

— Хорошая ночь, господа санитары! — весело объявил он. — Как дела с жертвоприношением блаженных в этом сезоне?

Пение стихло. Трое уже знакомых ему парней в голубых одеяниях, что до этого стояли раскинув руки лицом к статуе богини, резко обернулись на голос Андраса. Вместе с ними отреагировал и мэтр Ликар.

Лицо старика исказил испуг, а за ним — злоба.

— Как смеешь ты прерывать таинство! — рявкнул самый дерзкий из служителей — тот, кто приходил по ночам к бедной безумице.

— Какое интересное таинство, — мрачно улыбаясь проговорил Андрас. — Жертва богине в ночь первой весенней грозы, я полагаю?

Он сделал пару медленных шагов вперед. Сила, что нарастала в нем, резонировала с божественной, которой был окутан весь храм. Андрас чувствовал, что еще немного, и случится взрыв.