История одного поэта

В глубинах её информационных массивов таилось огромное количество порнухи, и она могла по достоинству оценить таланты Инги.

Но для Инги это была только разминка. И хотя она отдавалась процессу со всей страстью, но от партнёра требовала не меньшей самоотдачи. После короткой передышки настала очередь Леопольда подтвердить свой класс ###ря-перехватчика.

И он не ударил в грязь лицом. А уткнулся этим самым лицом в промежность Инги и активно заработал языком. Опять же под мудрым руководством многоопытной Золушки.

Видимо, зачёт он сдал.

Непредвиденные последствия неправильного воспитания молодёжи

© Я рыщу по лесу, я волк одиночка,

Ищу я добычу, как днём, так и ночью.

Я, в общем, не ропщу, хоть каждый мне враг,

Кто ищет в лесу, подвернувшихся благ.

Я чую поживу, добыча близка,

Но чья-то вдруг к ней протянулась рука.

Зубами за горло, лишь хрустнули кости,

Лети вороньё, приглашаю вас в гости.

Я слышу за соснами жалобный крик,

Конец, не противься, беззубый старик.

Ты отжил своё, так не стой на пути,

А если стоишь, то заставят уйти.

Железные зубы и когти как сталь,

Эй вы, слабаки, мне вас искренне жаль.

А вы, молодёжь, ну-ка делай как я,

Стремитесь похожими быть на меня.

Я верил в удачу, и годы подряд,

Скрывал под овчинкой свой волчий наряд.

Последнее время я что-то ослаб,

Но не упущу подвернувшихся благ.

Но чьи это когти и чья это пасть,

Эй вы! Вы откуда? Да что за напасть?

И рвут меня зубы, а когти так колки,

Спасайтесь, нас рвут повзрослевшие волки.

И вновь за сосной слышен жалобный крик,

Летит вороньё, погибает старик.

Но что-то не в радость мне крик воронья,

Тот, кто умирает, старик — это я.

Вот вам воспитанья, дурные примеры,

Прошу, примените к обидчикам меры.

Но лишь зашуршали тихонько кусты,

И кто-то шепнул: — Воспитал-то их ты.

После того, как в качестве атакующей стороны выступил Леопольд, последовал перекур.

В этот раз пауза на отдых была более длительной. И парочка даже слегка перекусила. Но неплотно. Так как творческие планы на сегодняшний вечер ещё не были завершены, и предстояло одобрить ещё одно творение Леопольда.

Подготовка к обсуждению последнего поэтического творения проходила длительно, бурно и в разных позах.