Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

Зрители свистят и аплодируют.

Сквозь веселую толпу пробираются растерявшиеся было от такого пыла подружки.

– Дин, а ну-ка, отдай сюда невесту! Ишь, какой торопыга! И вы все тоже. Завтра будете выкупать.

– Но Надя!

– Надият-ханум!

Незаметный в тени дома Сережка Айвазян, опирающийся на алюминиевый костыль, утирает скупую мужскую слезу. Стоящий рядом с ним заметитель директора турфирммы Ринат Андреевич бормочет себе под нос:

– Конечно, поломали немножко сценарий. Тамада эта, Лестари, должна была с крыши-то спуститься и со всем достоинством пройти в дом к жениху, чтобы объявить волю невесты.

4

Несмотря на рано спустившиеся сумерки, время на часах было вполне детское. Станица еще не спала, и во всех домах горели окна. Расшумевшиеся участники брачного обряда постепенно угомонились и разошлись по арендованным домам ужинать и готовиться к завтрашнему цирку с конями, похищениями, выкупами и прочему веселью.

Светлана и Костас, помогавший другу таскать тяжелую лестницу, налюбовались на шумных туристов и теперь терпеливо ждали, когда тамада с помощником спустятся вниз.

С крыши свесилась голова Каната и раздался его уверенный голос:

– Костас, мы тут еще посидим, воздухом подышим, пообщается, на звезды посмотрим. А лестницу я сам потом уберу.

Светлана, у которой так нагло похищали туристку, попыталась было запротестовать, но Костас подхватил ее под руку и что-то горячо зашептал на ухо.

– А можно? – раздался робкий голос Лестари, спрашивающей разрешения непонятно у кого, возможно, что и у себя самой.

– Только недолго, – голосом ворчливой тетушки произнесла ее квартирная хозяйка.

Глава восемнадцатая, в которой Елена Маклакова выпроваживает половцев и печенегов

«Достались мне акции да билеты; вот я поверчу, поверчу их перед глазами да опять положу; а сколько тут денег, ни в жизнь мне не счесть».

А. Н. Островский.

1

По мере приближения к конечной цели путешествия в маленьком коллективе временно одичавших высших менеджеров «Муяссарр Массна Таярра» нарастала нервозность. Тот раздел памяти предков, что отвечал за брачные обычаи и блокировался у охотников на старте, окончательно распаковался и стал ощутимо давить начавшим женихаться мужчинам на мозги.