Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

И вот наконец сверху стали различимы какие-то скрипы и шорохи, шум шагов, а из печной трубы тонкой струйкой посыпалась сажа. Подружки перебрались поближе к печке, а предусмотрительная Людка проверила, хорошо ли отодвинута заслонка, ведь иначе ничего не будет слышно.

Нормально она была отодвинута, турфирма все предусмотрела.

Представители жениха ждали известия о сделанном Раисат выборе в соседнем доме по другую сторону дороги. Там были собственно сам жених, два его одногруппника с супругами, его двоюродный дядя, сумевший просочиться в сплоченный студенчеством коллектив, мотивируя это тем, что на первой свадьбе ему погулять не удалось, все мужья подружек невесты и даже увязавшиеся за родителями взрослые дети «молодоженов».

Причем старший их сын Амир, тот самый Надькин крестник, захватил с собой молодую жену.

Все они, как и подружки невесты, были наряжены в арендованные турфирмой театральные псевдостаринные горские костюмы. Приодет был даже вполне себе аутентичный дядюшка, ведь в гардеробе технолога кизлярского электромеханического завода ничего такого не водилось.

Кстати, как это часто бывает в многодетных семьях, шебутной дядя был сильно младше племянника, чем и объяснялось его отсутствие на давнишней свадьбе.

Вся эта толпа, сгрудившись у двух окон, выходящих в нужную сторону, наблюдала, как в тени деревьев две мужские фигуры прислоняют к дому, где засели подружки, тяжелую лестницу. Затем по ней на крышу взбирается крепкий парень, силуэт которого хорошо виден на фоне светящихся окон.

Он протягивает руку невысокой изящной девушке, неуверенно поднимающейся по деревянным ступенькам.

Под лестницей, которую придерживает плохо различимый в сумерках мужчина, стоит высокая женщина и следит, чтобы девушка не сверзнулась с высоты. Парень, стоящий на крыше, затягивает девушку к себе и, страхуя, придерживает за талию. Пара медленно пробирается к печной трубе, подсвечивая себе путь фонариком и о чем-то тихо переговариваясь.

Наконец они добираются до цели. Девушка наклоняется к печной трубе и, судя по всему, начинает переговоры – из дома жениха, разумеется, ничего не слышно.

Наконец она выпрямляется на крыше во весь рост и звонким, каким-то нереально ангельским голосом торжествующе кричит:

– Шаррабудин! Шаррабудин!

Все это выглядит настолько волшебно, что счастливый жених, вопреки сценарию, вбегает в дом, на крыше которого так и стоит ангел, и вытаскивает из него на руках смеющуюся и отбивающуюся невесту. Нос и лоб ее слегка испачканы в саже.