Падшие

И, наконец, Карина за спиной выругалась так длинно и затейливо, что я чуть было не повернулся на голос. Но удержал себя, сосредоточив все свое внимание на самом опасном противнике — девушке с мечами в руках. По крайней мере, мне она казалась самой опасной.

— Ты привела в мой дом Губителя? — возопил Шлеп из-за кресла. — Уголек, ты в своем уме, вообще?

— Я не знала! — тем же тоном отозвалась суккуба.

Мне пришлось все-таки повернуться в ее сторону, чтобы хотя бы периферийным зрением ее поймать. Было что-то в ее голосе, что вызвало сомнения в ее верности мне.

На всякий случай я сместился в сторону, и теперь расстановка сил в кабинете вампира выглядела, почти как квадрат. Где на каждой отдельной вершине стояло по человеку. Или, точнее, по Падшему.

— Вы чего взбесились все? — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и миролюбиво. — Это же просто имя.

— Это имя одного из Губителей!

Теперь Шлепа произнес это слово так, что стало понятно — пишется и произносится оно исключительно с заглавной буквы.

— Это еще кто такие? Губители эти ваши? Понаплодили, блин, сущностей!

Страха не было. В комнате находилось три существа, которые явно были настроены ко мне враждебно, а я испытывал лишь готовность к бою. Никаких сомнений и сожалений.

Видя, что я тоже не тороплюсь переводить конфликт в горячую фазу, вампир, кажется немного расслабился. Но не настолько, чтобы продолжить разговор.

— Тебе лучше уйти, парень. — произнес он голосом, каким обычно говорят с бешенными собаками. Типа, хороший песик, не надо рычать! Мы ничего тебе не сделаем, просто проходим мимо.

— А вот фигушки! — возмутился я. — Мы заключили с тобой договор, кровосос! Ты пообещал мне сказать кто я!

Шлепа удрученно кивнул, поджав губы. Да, мол. Заключили. Косяк.

— Ты не Господин. Ты Губитель. — сказал он. — Это все. А теперь уходи!

— Не-не-не, чувак! — на меня будто кураж какой напал.

Тут я хотел сперва сказать, что в противном случае сделка аннулируется, но в последний момент изменил решение. По наитию, которое вело меня в последние часы, буркнул с небрежным видом.

— Либо… ты сам знаешь, что с тобой будет.

Я этого, кстати, не знал.