Охотники за Проклятиями

Нарядная, в дорогой и чистой одежде, улыбается широко. Будто и не хоронили.

-Я могу войти?

Спроси та, на что я, будто безумное ответила «да».

Та осмотрелась и говорит.

-Свет выключи. Глаза режет.

Ну я и выключила, что мне стоит ради мамы то.

Завела её в дом, усадила за стол. Достала из холодильника что было, наспех согрела и поставила перед облизывающей губы мамой. Много достала: и курицу копчёную и молока деревенского литр и мяса кусок запечённого и борща кастрюлю.

Та и давай рубать, как не в себя. Жрёт, только слюни летят, а я сижу и смотрю на неё, радуюсь. Ест всё руками, внимания не обращаю.

-Ты не смотри, что я так ем. Кушать хочу, голодная я.

Я только кивнула, радуюсь, слёзы льются, чудо произошло, мать живая. Видимо есть господь, подумала я тогда.

-Водки.

Опустошив кастрюлю борща затребовала она.

-Мам, ты чего. Ты же не пила никогда, ещё и меня ругала.

-ВОДКИ! НЕУЖЕЛИ МАТЕРИ ПОЖАЛЕЛА?

Повторила она с изменившимся голосом.

Она сроду так не говорила. Хриплый, надрывный, не её в общем-то. Да и алкоголь на дух не переносила, отца до развода ругала за пьянку, а тут нате-ка.

Я тогда чуть со стула не упала. Водки не нашлось, нашлась лишь бутылка вина, да пара баночек пива. Она опустошила всё так, словно у неё не глотка была, а воронка, уходящая прямо в желудок.

Сожрав всё под чистую мать довольно улыбнулась, обняла и сказал, чтоб завтра лучше накрыла, придёт. Куда и зачем она уходит не сказал, а ответила лишь «надо».

Легла спать, не обращая внимание на то, что Зелл забился под кровать и боялся оттуда вылезать.

Поутру увидела, что это был не сон и не наваждение. Действительно на кухне царил хаос, на полу были объедки, а в воздухе витал запах тухлых яиц.

На следующую ночь всё повторилось. Так же стучалась, впустила её, накормила. Жрала она ещё более безобразно, чавкала, брызги летели во все стороны. Серебряные столовые приборы брать отказалась, говорит, что руки затекли, не удержать.

Сидя в полумраке с не то живой не то мёртвой матерью я по привычке качалась на стуле. Бах и упала. Смотрю под стол, голову потираю, а там в сапогах не ноги, а копыта.

Жутко стало, сердце закачало кровь, вены на висках заплясали от ужаса. Дыхание перехватило и спало наваждение сатанинское.

-Эка ты неуклюжая у меня, Зоенька.

Сказала она, а я поднялась и виду не подаю, ну или хотя бы не стараюсь. Всё на раз поняла, встаю, кормлю, пою водкой, провожаю.