Буря в Кловерфилде

– И что это с вами обоими? Госпожа, тебе понравился мой подарок или нет?

Беата очаровательно улыбнулась.

– Очень понравился, Гиль. Ты просто молодец.

Самой ей магия смерти не была интересна, но Дане могла пригодиться. Надо бы разузнать в каких именно ритуалах используется посмертная роса.

А почему вообще Эйне знал о ней, а Беата, ведьма, нет?

И как он понял, что за руны она начертила?

– Эйне, тебе нравилось служить Ате? – аккуратно спросила она его.

– Конечно.

– Ты часто наблюдал за ее колдовством?

– И моя госпожа была так добра, что объясняла, как оно работает.

У Беаты пересохло во рту.

Если Ата делилась с Эйне магическими секретами, то он – чертов ларец, доверху наполненный сокровищами. Знания ведьм древности ныне будут уникальны! Как бы уговорить его поделиться ими?

– А как работают чары кокона, о которых ты упоминал? – небрежно спросила она. – Ты знаешь полное заклинание?

Эйне вдруг улыбнулся.

– Конечно. Хочешь, чтобы я напомнил его тебе?

– Да, я немного запамятовала, – Беата торопливо достала из воздуха книгу заклинаний, – говори.

И Эйне заговорил.

Беата записывала каждое слово, приходя во все больший восторг: заклинание, которое одновременно защищало целую комнату, глушило звуки и запирало всех находящихся внутри, было воистину бесценно. Получив его, она заулыбалась Эйне с нежностью.

Восхитительный подарок.

– Спасибо.

– Не за что, моя госпожа, – его ответный взгляд был полон тепла, – а не желаешь ли вспомнить чары невидимости?

– Нет, я их знаю.

– Жаль.

Гиль ухмыльнулся.

– Воркуют как голубки. Значит, нужен не жемчуг, а чары, да? Я запомню. Кстати, в моей истории тоже они были. И колдовство моей матери, и другие. Хочешь, я расскажу тебе как добывал огненное яйцо из зачарованного сада?

– Хочу. А что именно Эйне сказал тебе, когда убедил, что твоя сила – это слабость?

Гиль не успел ответить. Хлопнула входная дверь, и раздался голос Джеральда:

– Беата, ты дома?

Она едва не застонала от досады.

Но Джеральд с ума сойдет от беспокойства, если она запрется в заколдованной комнате и не будет отвечать два часа.

– Расскажешь об этом потом, хорошо? – попросила она Гиля. – Мне пора.

– Как скажешь.