Буря в Кловерфилде

Это был мой единственный способ стать твоим мужем, – отрезал Джеральд, – и каждый раз, как мы ссоримся, ты вспоминаешь об этом. Хотя говоришь, что любишь. Но так и не простила меня за жест отчаяния, хотя я ради тебя убил хисширского демона.

– Ты его ради себя убил! Чтобы Калунна исполнила твое желание и вручила жену, перевязанную ленточкой, как награду за твои страдания в культе! Какого черта я должна быть твоей наградой и утешением? Мне что, больше заняться нечем?

– Беата, хватит. Мы так никогда не закончим этот скандал, – Джеральд откинул одеяло и встал.

– Ты болеешь.

– Ничего, не рассыплюсь. Мне уже лучше.

Беата молча смотрела, как он переодевается. Ее гнев таял. Ей стало больно и тоскливо. Она подошла к мужу и погладила его по плечам.

– Скандал закончен. Ложись в постель. Я сегодня лягу спать на диване в гостиной. И сейчас пойду туда. Не надо бежать на холод, а то получишь осложнение болезни.

Джеральд обернулся и взглянул на нее.

– Уверена?

– Да. Ложись.

Он молча кивнул. Но когда она попыталась уйти, взял ее за руку и легонько сжал. В глазах Джеральда была тоска, такая же, как у Беаты. Ему тоже было больно. Больно, что Беата не выбрала бы его своим мужем. Что не простила за их вынужденный брак и требует себе право на измену. Но сильнее всего его задевало то, как легко Беата предложила им разойтись. Так, словно он ничего не значил в ее жизни. Один щелчок красивыми пальцами – и его заменит толпа безликих мужчин, а он никогда больше не приблизится к этому теплому рыжему огоньку, без которого его сердце опустеет, как прогоревший дотла камин.

В воздухе разлился тонкий аромат вереска.

– Ибо мудрые нам говорили, что Бог есть любовь… Но древние знали, что любовь – это боль, что любовь есть сера, и щелочь, и соль…

Беата рвано вздохнула.

– Моя богиня. Не надо. Мне и так плохо, зачем ты показываешь мне чувства Джеральда? Я знаю, что он любит меня, знаю! Но с ним же невозможно договориться по-хорошему! Зачем ты вообще нас свела? Почему за тридцать лет не избавила его от снов, наведенных демоном, и не убрала одержимость мною? Он же был бы намного счастливее без этой чертовой любви! Она отравила нас обоих!

– …что любовь есть тьма, и весна, и яд, чтобы мне вовеки не видеть тебя…

Джеральд замер, а потом закрыл глаза, прислушиваясь.

– Беата, ты слышишь?

– Песню?

– Да. Зачем Калунна ее поет?

– Не знаю.