Серый инспектор. Крайсы и шесты.

Шима осознал, что город застыл на краю бездны, на краю полной неизвестности, но никто этого почему-то не замечал. И потому он спешил туда, где были люди, где звучали разговоры и смех.

Шима отпил вина, чуть более кислого, чем стоило бы, но достаточно лёгкого, чтобы это не мешало. Как же ему хотелось так же беззаботно веселиться, верить в светлое будущее и жить. Но его снова будто оставили одного в пустом доме, полном горшков. Все ушли.

– Ты зачастил, – голос раздался у самого уха. Шима вздрогнул и развернулся, он не слышал, как к нему подошли, даже не почувствовал.

– Мысли мучают?

Бесцветный улыбнулся, хлопнув Шиму по плечу. Беглый убийца на службе Высшего Совета стоял с бокалом вина в руках. Он приходил в «Сад» и просто наблюдал за людьми, слушал, ни с кем не разговаривая. Исключением был только серый инспектор. Именно с ним Шима заговорил о том, что произошло. Странно было осознавать, что никто больше не был способен выслушать и понять.

– Мучают. Я не могу понять, почему он не поднялся с остальными.

Почему не поднялся позже. Что с ним произошло такого, почему он не хочет или не может встретиться со мной, – Шима покачал головой. Ему не нужно было пояснять, о ком он говорит.

– С ним случилось время. С ним случились годы уединения, – Бесцветный залпом допил вино и огляделся в поисках ещё одного бокала. Трудно было говорить о таких вещах. Трудно вспоминать собственную юность. – Ты помнишь его не таким, какой он сейчас, а он помнит тебя ребёнком. Вы оба понимаете, что изменились.

Тебе не страшно встретить незнакомца с лицом брата?

– Страшно, – Шима кивнул, понимая, что хотел сказать Бесцветный. Рюни не знал его. И, возможно, чувствовал вину за это. За то, что бросил, ничего толком не объяснив.

– Когда слишком много времени проводишь в одиночестве, люди становятся не нужны. Говорить с ними оказывается трудно и незачем. Чем больше ты сторонишься людей, тем сложнее потом подойти, – Бесцветный усмехнулся и провёл рукой по волосам. – Ещё тяжелее говорить о пустяках с теми, кто был когда-то дорог.

Хочется сказать много, выразить словами всё, что чувствуешь. Но понимаешь, что уже не нужно. Что всё это имело значение раньше. А теперь… у каждого своя жизнь.

– Это неправильно. Так не должно быть, – Шима и сам понимал, как беспомощно и жалко это звучит. Как по-детски. Вернуться в прошлое нельзя. Изменить принятых решений – тоже. Сожалеть о них не имеет смысла. Он не злился на брата, но, возможно, тот злился на самого себя.