Маледиктум. Кроличья нора

— Олечка, прекрати, Солнце, платьице помнёшь, — на крыльце тут же материализовалась мачеха, стерев улыбку с лица мальчика. — А ты чего бездельничаешь, дел что ли нет?!

— Я только пришел вообще-то.

— Пришел он, — цокнула Яна. — Живо пошел переодеваться и за работу. Сестру не донимай, нам еще на день рождения ехать.

Стиснув зубы, Данил кое как сдержался, чтобы не закатить глаза. Как можно аккуратней отцепил от себя сестру и ласково сказал:

— Давай, Олечка, не будем злить твою маму, она сегодня не в духе.

— Ты у меня ещё поговори! — Мачеха скрылась в доме, её скучающим взглядом проводила овчарка Герда, высунувшаяся из будки.

— Ты не обращай внимания, мама просто злится потому что я играла с Гердой в том новом розовом платье, но Герде оно тоже та-а-ак понравилось! — Оля запрыгала на месте, держа Данила за руку и хлопая карими, огромными, как у оленёнка глазами. Мальчик поджал губы, стараясь смотреть лишь в них и не замечать кривого шрама, рассекающего левую сторону её пухлощёкого личика.

— Герде нравятся все твои платья. — Тихо проговорил Данил, отряхивая одежду сестры от прилипшей травы.

— Данил! — Тут же раздался возглас возмущения Яны.

— Да, сейчас я начну уже! — Откликнулся мальчик и поторопил сестру в дом.

Быстро выскочив из школьной формы, он нырнул в старые шорты и футболку, закинул в карман телефон и урвал с кухни свежий эклер.

— Ты посмотри, каков паразит, работу еще не сделал, а уже хомячит, — процедила мачеха, поправляя бант на голове сестры.

— Яна, оставь его в покое, — тяжелой поступью, в кухню вошел Давид, высокий широкоплечий мужчина, с таким же внушительным животом, прячущий лицо в чёрных жёстких бороде и усах. — Поест и всё сделает.

Он легонько коснулся плеча Оли, но даже не взглянул на Данила.

— Конечно, дорогой, — пролепетала мачеха и, закончив с волосами сестры, тут же ринулась завязывать галстук на шее отца Данила. Она сделала это ловко и быстро, в конце аккуратно поправив воротник. — Садись в машину, дорогой, мы сейчас будем.

— Так ведь запретили же сжигать листья в городе. — Пробубнил Данил, запивая очередной эклер чаем со льдом.

— Да что ты? А кто посмеет сказать это твоему отцу — начальнику МВД по району? — Данил лишь промолчал, понимающе качнув головой. — Вот именно. Всё, Оленька, беги к папе. Мы будем часов в восемь...

— Утра? — Ухмыльнулся Данил, ловко уворачиваясь от подзатыльника.