Маледиктум. Кроличья нора

— Я видела кто курил за школой утром.

Данилу обмяк, омертвел. Кровь схлынула с его лица, в животе образовалась огромная дыра, порождающая лишь отчаяние, а ватные ноги подкосились и ему пришлось опереться о стену.

— Это кто-то из одиннадцатого класса.

— Ох, Романова, а кто именно, знаешь?

— Нет, лиц не увидела, но они были в черных куртках.

Пожав плечами девочка поспешила к выходу. Данил и Никита озадаченно переглянулись — сегодня они надели синие джинсовки.

Они шумно выдохнули, когда завуч ушла, ворча себе недовольства под нос, а выходя из школы шумно хохотали.

— Эй, гляди, голубки идут, — шикнул Никита, пихнув Данила локтем в бок.

В шагах пятнадцати впереди зарумянившийся Яша, запихнув руки в карманы, смущённо улыбался, повернувшись к Лидии. Невысокая, с Данила ростом, миловидная одноклассница хихикала, убрав за ухо прядь буйных огненно-рыжих локонов, струящихся по плечам.

— В прошлом году они так спокойно не общались, — продолжал говорить Никита. — Ты же помнишь, только тёрлись неподалёку друг от друга, да переглядывались.

— Ага. — Сконфуженно выдавил Данил.

А ещё он помнил, что в прошлом году Лидия и Александра общались. Они всегда были вместе, пока Данил всё не уничтожил.

Домой Данил ехал на автобусе в самых растерянных чувствах. Пока были летние каникулы, он не вспоминал о произошедшем в мае, не вспоминал о девчонках и даже не мог подумать о том, как тяжело будет вновь их увидеть. Каким-то чудесным образом ему удавалось всё лето избегать их.

Город, разделённый на две части железной дорогой, походил больше на деревню. В центре стояли советские пятиэтажки, окружённые кольцом частных секторов. Данил жил в северной части от железной дороги, в Старом городе, где среди двухэтажных деревянных домов, украшенных резьбой, витал дух старины. Сойдя с автобуса он старался как можно быстрее дойти до дома, пока со всех сторон из-за высоких заборов на него обрушивался шквал лая.

— Данька-а-а! — Запищала мышью девчушка, прыгая на Данила, как только он закрыл за собой калитку.

Данил ухнул от внезапных объятий, одной рукой прижал к себе сестру, а второй потрепал её по макушке каштановых волос, заплетённых в два коротких хвостика.