Маледиктум. Кроличья нора

Серый дым растворялся в тусклом небе, но разочарование всё никуда не уходило.

От одного только осознания, что член собственной команды, человек, который должен бы стать хорошим товарищем и ратовать за общее дело, но поступил так подло глаза Данила защипало. Он сильно затянулся, заставляя сигарету истлевать до самого фильтра и закашлялся от внезапно быстрого потока дыма в лёгкие. Слёзы брызнули из глаз, а всё лицо раскраснелось.

«Может вообще не стоило начинать курить,» — подумал Данил, потушив сигарету о снег.

Раньше это было весело. Дымить с Никитой перед школой вдвоём или в компании старшеклассников. Будто они были одними из них. Кем-то особенными по сравнению с ребятами во всей параллели. С другой стороны, если все старшеклассники такие как Максим, то и похожими на них Данилу совсем не хотелось быть. В конце концов сигареты Максиму не помогли стать капитаном команды и даже не избавили от его поганой натуры. Лишь только стали орудием пакости, порождённой завистью. Завистью от собственной неумелости.

К тому же, сейчас он умел нечто куда большее.

Откашлявшись и вытерев лицо, Данил шумно выдохнул. Он глянул на пачку сигарет в руке, его пальцы загорелись, а после в снег под ногами осыпался лишь пепел.

Радость от собственной особенности и уникальности по сравнению с другими ребятами из школы улетучилась из Данила столь же стремительно, как таял сигаретный дым в воздухе. Что толку быть особенным, если ты не можешь об этом никому рассказать? Он столько раз порывался похвастать перед Никитой горящими руками, но всякий останавливался в последний момент.

Хотя, Никиту восхищало уже одно излишнее внимание учителя Блэкхола. Столь много времени Данил не проводил даже с тренером.

Шестого февраля он объявился на большой перемене, когда Данил торчал у расписания, а Никита неловко молчал о тренировках. Данил чувствовал, что друга прямо распирало от эмоций, но произносить в слух он ничего не спешил. Словно опасался задеть Данила за живое.

— Кудрявый, после уроков не разбредайтесь, едем на рыбалку, — уперев руки в бока, торжественно объявил он.

Данил и Никита уставились на него с искренними непониманием.

— Я знаю, что на тренировки ты больше не ходишь, заметил, не слепой. Другие отговорки можешь приберечь для своей мачехи. Рыжей и Чернявой передай, чтобы втроём были тут после уроков.